Книга Смертельная глубина, страница 103 – Уилл Дин

Андре опускается на пол у столика.

У него вырывается первобытный крик.

Суперинтендант дает нам дальнейшие инструкции, но мы оба слишком устали, чтобы понять их. Они не имеют никакого значения. Мы не можем вернуть Джамбо.

— Почему Джамбо? – спрашивает меня Андре с безумными глазами. – Что, черт возьми, произошло, пока я был в мокрой камере, Брук?

Я качаю головой и кричу:

— Не знаю!

Отчаяние. Я вою, словно раненый зверь.

— Не знаю, – тихо повторяю я. Чувствую себя побежденной.

— Ничего не произошло. Он потерял сознание. Шагнул к койкам и осел там, где стоял.

— И больше ничего?

Андре начинает кашлять, а потом его тошнит.

— Ты в норме? – Я хватаю таблетки угля.

Он держится за грудь и пытается успокоить дыхание.

— Джам ничего не сказал, – говорю я. – Он ни на что не жаловался.

— Что не так с этими койками? Ты ничего ему не давала, пока меня не было? – Андре отодвигается от меня.

Я стою посередине и потираю глаза в неверии. Вся барокамера пятнадцать футов в длину и шесть в ширину. Половину помещения занимают стол и скамьи, половину – койки. Мы садимся друг напротив друга и смотрим на Джамбо так, словно теперь он находится в ином мире.

— Через две минуты привезут противоядие, – говорит суперинтендант. – Курьер уже в порту.

Я встаю и смотрю на Андре, пытаясь прочесть его мысли.

Кто этот человек? Кто он на самом деле за этой морской маской, которую мы все надеваем во время работы? У каждого из нас есть версия самого себя для суши – и для насыщения.

На стене висит огнетушитель.

Проломи им его череп.

Спасайся.

— Стой. То есть послушай, – говорю я сбивчиво, отодвигаясь от огнетушителя. – Мы сможем дать противоядие Джамбо?

— Немедленно дайте его сюда, – рычит Андре в интерком на стене. – Притащите его сюда сами!

Мы подходим к медшлюзу, и новый медик объясняет нам, как антидотный комплект выглядит и что будет внутри него. Гонсалес увели на допрос? Ее сменщица говорит медленно и четко. В комплекте три вещества. Первое – амилнитрит. Нам нужно будет сломать пломбу и поднести его к ноздрям. Далее – нитрат натрия. Нас никогда такому не обучали.

Последний – тиосульфат натрия. Медик спрашивает, все ли нам понятно.

— Да, – говорю я. – Но у него так долго нет пульса, это вообще сработает?

Она задумчиво смотрит в иллюминатор:

— Просто постарайтесь. Я здесь, с вами.

Снаружи опять суматоха.

Халвор передает комплект медику, она кладет его в медшлюз.

Упаковка той же формы и размера, что обеденный контейнер Генри.

После того как давление выравнивается, я открываю люк и достаю комплект.

Мой мозг поражает ужасная мысль, в которой мне стыдно признаться самой себе.

Антидот всего один.

Стоит ли использовать его ради человека, который давно в отключке?

Или лучше приберечь его для себя?

Андре открывает коробку, и мы раскладываем все, что внутри, на стальном столике.

— Амилнитрит, – говорит медик четко, наблюдая, как мы разглядываем ампулу.

Я поднимаю ее, открываю и передаю Андре:

— Амилнитрит.

Он подносит ампулу к носу Джамбо:

— Давай, приятель. Ну же. Вернись, Гэри.

Ничего не происходит.

— Попробовать еще раз его реанимировать? – кричит Андре.

Мы выполняем остальные пункты протокола и проводим еще несколько циклов непрямого массажа сердца, но уже становится понятно, что это не помогает. Мы опоздали. Из-за случайности, или преступления, или неудачного стечения обстоятельств в виде красного сигнала светофоров наш друг лежит без движения на полу барокамеры, а у нас больше нет средства, чтобы спастись, если с нами случится то же самое.