Книга Без шансов уцелеть, страница 188 – Юнь Хуянь

В результате после публикации книга осталась почти незамеченной, хотя со временем рецензии стали теплее, но, когда в 2017 году вышло переиздание, меня все равно окатили потоком брани. Я и не думаю отрицать, что в старой работе полно незрелого, но так уж вышло, что произведение-эксперимент стало образцовым примером того, как детективный роман писать не следует, – и, что ни говори, это было удручающе. К счастью, с самого моего дебюта я почти постоянно являл собой образцовый пример того, как не следует вести себя детективному писателю, потому просто почесал затылок и пошел писать следующую историю, которую будут ругать еще яростнее.

В послесловии к переизданию я написал: «Я всегда был убежден, что на моем веку вряд ли найдется много людей, которые по-настоящему поймут мое творчество», – и эта фраза вызвала у некоторых читателей язвительные насмешки, но ведь то чистая правда. Думаю, именно с «Без шансов уцелеть» эта мысль начала врастать в меня, пуская корни: ведь любому, кто полон честолюбия, но вновь и вновь терпит поражения, разве остается что-то иное, кроме как «говорить о прошлом, размышляя о грядущем»^[80]? То, что я хотел выразить, – совсем не мнимая гордыня, а лишь самоирония, выросшая из разочарования, и ничего более.

На протяжении многих лет после выхода «Без шансов уцелеть» я по-прежнему писал книгу за книгой, и книгу за книгой ждал холодный прием… Правил старые тексты, а мысли то и дело занимал один образ – человек, склонившийся над столом в ночной тишине, пишущий в свете лампы. Этот человек знал, что и новая рукопись будет встречена насмешкой и косыми взглядами, но все равно писал, кропотливо вплетая в текст мечты своей юности: сначала движимый страстью, затем убеждением, а в конце концов – надеждой, что однажды найдется тот, кто сумеет понять его творчество… Теперь всякий раз, смотря на платформах лекции и ролики, где объясняют, как надо писать, я думаю, что, хоть говорящие, быть может, и сыплют жемчужинами мудрости, очень редко кто из них упоминает главное: настоящий писатель должен научиться одному, и только одному – из года в год хранить верность свету настольной лампы.

Минуло пять лет, и «Без шансов уцелеть» снова готовится к переизданию, но после всего, что вместил этот срок, я не знаю, прибавится ли у книги друзей, способных понять ее после прочтения. Может, да, а может, и нет. Когда-то я страстно жаждал понимания и признания и потому тратил без конца слова на оправдания и объяснения, но потом понял: в этом нет ровным счетом никакого смысла, ведь если одинокую душу не принимают другие души, то дело вовсе не в том, что с одинокой душой или другими душами что-то не так, а лишь в том, что подходящее время еще не пришло, и, как сказал Люй Мэнчжэн^[81]: «Если не настал срок для Неба – солнце и луна не светят; если не настал срок для Земли – трава и деревья не растут; если не настал срок для Воды – штормы не утихают…» Пожалуй, стоило бы добавить: «Если не настал срок для Слова – оно обречено на безвестность», – и тогда остается только ждать, молча ждать… Так мать без устали расхваливает достоинства своих детей, а те лишь терпеливо хранят молчание, покуда жизнь идет своим чередом.

Август 2022 года