Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
Столешница с грохотом сдвинулась на полметра. Отдача швырнула Седых вперед. Скользкий синтетический рукав выскользнул из захвата, содрав кожу на ладони Шелеста о зубья расстегнутой пластиковой молнии. В темноте с сухим треском покатился и раскололся сосновый табурет. Раздался глухой удар плеча о штукатурку стены, следом — частый, дробный топот ног, бегущих по доскам без оглядки. — Стоять! — голос Шелеста хлестнул в пустоту. Седых не ответил. Звук шагов гидролога вылетел в распахнутый коридорный проем. Послышался глухой удар распахивающейся деревянной двери, скрежет металла по камню и прерывистый, свистящий вдох беглеца, растворившийся в гуле ладожского шквала. Шелест не бросился следом вслепую. Годы выездов на ночные задержания приучили тело к жесткой дисциплине: слепое движение в замкнутом объеме без контроля опорных плоскостей ведет к потере ориентации и травме. Он мгновенно сместил центр тяжести, присел на правое колено и уперся левой рукой в пол, сканируя пространство слухом. Рядом, в полутора метрах левее, хрипел и ворочался Барышев. Механик с матом ползал по настилу на четвереньках, его заскорузлые ладони скребли по рассыпанной известке и битому стеклу лопнувшей лампочки: — Твою ж мать… куда… где этот чертов фонарь… Глаза выжгло наглухо… Делов-то, проводку закоротило… Шелест сунул руку под расстегнутый борт бушлата. Пальцы нащупали холодный металлический корпус смартфона во внутреннем кармане. Нажатие боковой клавиши отозвалось короткой вибрацией. Экран ожил тусклым прямоугольником, высветив цифры: 01:05. В верхнем правом углу мигал индикатор аккумулятора — двадцать девять процентов. Шелест смахнул блокировку и активировал диод вспышки. Узкий, жесткий луч холодного белого света вспорол черную муть кают-компании. Картина проявилась в резких тенях. Длинный стол был сдвинут по диагонали. Опрокинутая жестяная масленка заливала сосну темной лужей, фаянсовые осколки кружки Гордеева белели на темном сукне дорожки. Елена Васина не сдвинулась со скамьи. Девушка сползла на корточки в самый угол между стеной и чугунной печью. Ее колени были плотно прижаты к подбородку, худые руки судорожно оплетали голову, вцепившись пальцами в волосы. Она зажмурилась так сильно, что кожа вокруг глаз собралась в белые радиальные складки. Ворот синего свитера был намертво зажат между ее передними зубами; Васина непрерывно, мелко дрожала всем телом, выталкивая из легких воздух через нос с тонким свистящим звуком. Барышев стоял на коленях возле открытого распределительного щитка. Из расщелины железного короба тонкой струйкой еще поднимался сизый дым сгоревшей проводки. Лицо механика, перемазанное сажей, блестело от пота; веки были воспаленными, красными, белки глаз слезились от резкого диодного света. — Главный ввод сгорел, — прохрипел дизелист, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь ладонью о край печи. — Автомат разорвало, фазы на корпус легли. Резервная группа в подвале не подхватит, пока я перемычки вручную не переброшу. Мы на голой земле сидим, Марк. Вымерзнем через два часа. — Барышев, оставаться на месте, — Шелест поднялся во весь рост. Левое веко напряглось, зафиксировав глазную щель. — Васину держать в поле зрения. Из кают-компании не выходить. Контролировать лестничный марш на второй этаж. |