Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
Шелест поднялся с колен. Спина выпрямилась с сухим щелчком позвонков. Он не убрал пинцет с зажатой уликой в пакет. Держа инструмент на уровне груди, Шелест медленно повернулся к Седых. Луч фонаря сместился вниз, ударив гидрологу прямо под воротник темно-синего халата. Там, где хлопковая ткань рабочей одежды расходилась на две пуговицы, открывался вырез внутренней одежды. Из-под флисовой толстовки выглядывал воротник нательного белья — глубокого, кобальтово-синего цвета, простроченный плоским серым эластичным швом. А чуть ниже левой ключицы на синей синтетике темнела свежая, рваная дыра с разлохмаченными нитями основы, из-под которой белела полоска голой кожи. В коридоре тянуло сквозняком такой силы, что пламя «Летучей мыши» на длинном столе кают-компании приплюснуло к жестяному бортику горелки. Наручные часы под манжетой бушлата щелкнули: 00:50. Шелест втолкнул Седых в помещение кают-компании. Гидролог споткнулся о высокий деревянный порог, едва удержав равновесие на тонких подошвах кед, и боком привалился к краю стола. Следом ввалился Барышев, заполнив низкий кирпичный свод тяжелым дыханием, скрипом сырой кожи сапог и звяканьем стальной фомки, которую он так и не выпустил из замасленной пятерни. Температура внутри кают-компании стремительно обвалилась. Открытый ствол вентиляционной шахты работал как гигантский инжектор, высасывая теплый воздух и загоняя в форт ледяную озерную взвесь. Термометр на косяке буфета показывал уже минус один. Воздух в комнате загустел: каждый выдох вырывался из легких плотным белым паром, висевшим над столешницей рваными клубами и оседавшим колючим инеем на холодных чугунных конфорках кухонной плиты. Елена Васина сидела на прежнем месте. Она не шевельнулась за все время их отсутствия. Девушка сжалась в угол скамьи, подтянув колени к груди и спрятав подбородок в растянутый ворот свитера. Ее расширенные, почти черные зрачки остекленели, уставившись в колеблющийся язычок керосинового огня. Пальцы правой руки продолжали безостановочно, с монотонной механической яростью прокручивать серебряное кольцо на безымянном пальце; фаланга распухла, по суставу текла тонкая, уже засыхающая струйка сукровицы, размазанная по синей шерсти рукава. Шелест подошел к противоположному краю стола. Он не садился. Поставив взрывозащищенный фонарь вертикально на торец, он направил сфокусированный луч в потолочный свод: рассеянный белый свет залил сосновые плахи столешницы, обнажив каждую зарубку и черные кольца от чугунных сковород. Шелест вытянул правую руку вперед. Кончики стального пинцета разжались. Синий синтетический треугольник упал на темное дерево прямо перед грудью Седых. Ткань легла на сосну неслышно, но гидролог отпрянул назад, будто на стол перед ним швырнули кусок раскаленного железа. Потолочный свет четко выделил сложную фактуру двухслойного полиэстера, серый плоский шов и фрагмент серебристой термопечати с латинскими литерами. От лоскута, согретого в ладони Шелеста, отчетливо потянуло хвойным кедровым дезодорантом, смешанным с минеральной пылью старой сажи. — Фиксация материального следа, — Шелест говорил раздельно, чеканя звуки в стылом воздухе. — Вентиляционный колодец главного ствола. Нижний анкерный штырь ревизионной решетки. Ткань двухслойная, арктическая, плотность триста граммов на метр. Модель «Norfin Cosy Line». Индивидуальная поставка гидрографическим бортом в сентябре текущего года. |