Книга Измена. (Не) фригидная жена, страница 49 – Алиса Маис

Я вижу, как она запирает двери. Наверное, Аслан тоже дома.

— Разных решений? — переспрашиваю.

— Да. Утром ты утверждала, что не сможешь взять и уехать, потом ты передумала, сказала, что ради ребенка сделаешь все, но после встречи с Тимом ты написала, что Дамир, мол, обещал ему не подчиняться отцу, подразумевая, что Дамир не отдаст ребенка, значит, тебе и бежать никуда не нужно. Я права?

— Не знаю. Не совсем…

— Хочешь узнать, как я вижу эту ситуацию? — смотрит подруга пристально в камеру. Мне кажется, что сейчас она сделает то, за что я ее люблю и ненавижу одновременно, станет безжалостно честной. — Дамир согласился играть по правилам Алексея в тот самый момент, как занял должность гендира в его компании.

— Сразу после свадьбы…

— И с тех пор он ни разу не дал лично мне оснований думать, что что-то поменялось, что Дамир, прости за выражение, отрастил яйца, чтобы послать своего тираничного отца на три буквы.

— И что мне делать?

— Ты уже знаешь, — кивает Карина. — Позвони ему и скажи, что хочешь развод. Затянешь, и вообще его не получишь, если кто-то из них начнет что-то подозревать. Затем спланируй свой отъезд. Все.

Я злюсь. Иррационально злюсь на них всех. На Дамира, на Алексея Сергеева, даже на Карину, которая так просто рассуждает о моей жизни. Приступ раздражения накатывает на меня высокой волной, смывая всю эмпатию и понимание.

— Как у тебя все просто, — кидаю я.

— Тебе нужно осмыслить мои слова. Прекратить отвергать идею переезда. За что тебе тут держаться, если на то пошло? — тихо продолжает она. — Мы с тобой связь не потеряем. Родители тоже смогут с тобой общаться по телефону…

Я отвожу взгляд в сторону, осознавая, что отъезд может стать не самым страшным испытанием. Самое страшное наступит потом — тайна. Между мной и близкими встанет тайный ребенок от Дамира. Я буду вынашивать его в одиночестве, рожать в одиночестве и воспитывать минимум несколько лет, даже не имея возможности посоветоваться с мамой… На меня накатывают слезы. Я закрываю лицо рукой.

— Представь, что будет, если ты не спрячешь малыша, — Карина и сама утирает одинокую слезу, наблюдая за мной. — Ты же себе не простишь. Никогда не простишь

— Ты права. Я не прощу себе.

Какие бы тягости судьбы ни пришлось мне пережить… Я будущая мать. Я несу ответственность. И если учесть, какое будущее Алексей уготовил моему ребенку, то измену мужа можно считать исключительным шансом избавиться от проблем. Гораздо сложнее было бы потом — и юридически, и… по-человечески. Я набираюсь сил и немного улыбаюсь Карине.

— Не могу терпеть твои слезы… Иди поспи. И завтра позвонишь Дамиру.

— Хорошо, — говорю я. — Доброй ночи.

Отключаюсь и ложусь на кровать, на подушку, которая все еще пахнет пылью и запустением. Засыпаю быстро. Но когда через девять часов медленно открываю глаза, осознаю, что мне всю ночь снились кошмары, пытки и чужие измученные дети.

С добрым утром, называется.

Я не маятник.

Больше нет.

Утром я открываю глаза и думаю об этом.

Я. Не. Маятник.

Я приняла решение и не отступлюсь от него. Хватит думать, что-то там взвешивать. Или искать варианты, которых нет. Поэтому я смело беру в руки телефон и набираю номер мужа. Он подписан «Любимый». Я не меняла надпись и сейчас жалею об этом. Глупо звонить абоненту «Любимый», чтобы обсудить развод. Но… если я начну анализировать свою жизнь, я найду там множество глупостей и похуже…