Книга Измена. (Не) фригидная жена, страница 48 – Алиса Маис

Из-за слабости в ногах и в голове я не двигаюсь. Тимур допивает вино и молча наливает себе еще. Путешествие в травматичное детство далось ему сложно.

— Вопрос из разряда гипотетических… Но ты должен ответить на него честно, — я смотрю в глаза Тимура. Он едва заметно кивает, давая знать, что понял меня. — Если бы у нас с Дамиром родился ребенок, он бы… Алексей Сергеев бы попытался сделать с ним то же самое, что и с вами? Даже вопреки… Вопреки моему желанию?

Тимур невесело усмехается.

И у меня мурашки по спине бегут.

— Он ничьи желания не учитывает. Просто делает то, что хочет.

— Это не ответ.

— Да, Вит, — кивает Тим, делая реверанс рукой. — Естественно, он бы занялся и твоим ребенком. Вот мой честный ответ.

Через полчаса Тимур предлагает мне вызвать такси, беря во внимание мой бледный вид. Но я отказываюсь и сажусь в автомобиль. Холод освежает мысли, помогает сконцентрироваться на правильной последовательности действий — пристегнуться, завести мотор, заглянуть в зеркало, сдать назад. Но в голове так и крутятся ужасные сцены из детства Тима и Дамира, навеянные его рассказом.

* * *

После разговора с Тимуром у меня в голове полная каша.

Только один человек может помочь мне разобраться, Карина. Поэтому я пресекаю попытки мамы поговорить со мной о Дамире и после ужина закрываюсь в своей комнате. С отцом я тоже не говорю — хотя и понимаю, что не по-взрослому поступаю.

Кому-то придется первому пробить возникшую бетонную стену.

Я устраиваюсь на кровати, наушники засовываю в уши, набираю Карине через приложение видеозвонков.

Медленно дышу, стараясь не паниковать.

Она сразу берет трубку, включает видеосвязь. И я следом.

— Ты там как?

Голос звучит взволнованно.

— По-прежнему… В растерянности.

Она усаживается на диван.

— Вит, я не могу поверить, что там все было так ужасно. Как можно вообще вырасти нормальным с таким воспитанием? Кошмар. Алексеем Сергеевым должны были заниматься психологи с психиатрами, он…

И полиция.

Что-то подобное она сказала мне сразу после того, как узнала подробнее о методиках воспитания Алексея Сергеева.

Я об этом тоже думала.

Ужасное детство.

Воспитание, которое не могло пройти бесследно.

Несмотря на всю боль, которую причинил мне Дамир, я жалею его. Конкретно сейчас. Искренне жалею и спрашиваю себя…

— Как Дамир мог общаться с ним, работать на него после этого…

— Не знаю, милая. Но я тебе так скажу: если будешь пытаться удержать в голове двадцатилетнюю историю Сергеевых, то упустишь из виду самое главное — себя.

— Боже, ты права…

Я опускаю голову на спинку дивана и прикрывая глаза.

Перед моими глазами всплывает образ мужа. Предплечья покрываются мурашками.

— Я хочу позвонить Дамиру.

— Зачем? — восклицает Карина.

— Чтобы… Чтобы спросить о ребенке.

— Ты не думаешь, что это подозрительно? — Карина тоже повышает голос, пытаясь привлечь мое внимание. — Если ты спросишь об этом, а потом внезапно потребуешь развод и пропадешь с радаров…

— Да он даже мысли не допускает, что я могла забеременеть.

Я фыркаю.

И на какое-то время между нами воцаряется тревожная тишина.

— Ты как маятник в последнее время, Виталина. Так нельзя. Только за сегодняшний день ты мне несколько раз говорила о разных своих решениях, — заявляет Карина и резко встает с дивана.