Книга Лита, страница 149 – Тамара Михеева

Арыцкий перевал – ветер, холод и узкие тропы. Арыцкий перевал – горячие руки и молчание, которое нужнее слов. Лита трогала снег, нюхала его, лизала. Вот он какой – замерший дождь: колкий, острый, ни на что не похожий. Да, Си права: такое не объяснишь словами, если не потрогаешь, не почувствуешь. Это как с дружбой, как с любовью. Вот он – ее человек, чужой, но ставший самым главным и нужным в этом мире. Как это объяснить? Вечерами, спрятавшись от ветра в какой-нибудь пещере, а то и просто между валунов, они сидели в обнимку и разговаривали.

— Глен и Рия остались в Тауре. Все им рады, сама понимаешь.

— А Харза?

— Харза куда-то исчез. Я думаю, он пошел на войну с урфами, я видел, как он разговаривал с твоим отцом.

Лите стало тревожно. Да, Харза мог пойти воевать, Лита видела, что он чувствует себя в бою как рыба в воде. Но о чем они говорили с отцом? «Ойра», – толкнулось ее сердце. Конечно, он спрашивал о ней. Лита многое бы отдала сейчас за то, чтобы услышать их разговор.

— А мы? – спросила она. – Что будет с нами?

— Ты же идешь к маме…

— Да, но потом?

Лангур молчал, и Лита заговорила сбивчиво и торопливо:

— Есть много других стран: красивых, свободных, безопасных. Туда можно уплыть на корабле или…

— Я не хочу, Тимирилис. Я здесь родился, здесь моя земля. И потом, что мне делать там, в чужих землях?

— То же, что и здесь. Плотники нужны везде, – прошептала Лита, уже ругая себя, что завела этот разговор.

— Но мне не нужны чужие земли. И потом… если мы все уйдем, кто останется здесь? Кто будет чтить наших богов, собирать наши орехи, обнимать наши деревья? – хмыкнул он. – Я не хочу, чтобы урфы завладели всем, что я люблю.

— Мне страшно здесь.

— Мы победим их. И урфов, и Первый совет. Может быть, не сразу, но мы все равно победим. А пока я спрячу тебя.

— В мамином храме? Это значит, что я тебя больше не увижу: мужчинам туда вход запрещен.

— Нет. Все будет не так.

— А как?

Лангур помолчал.

— Однажды про нас с тобой сложат песню, Тимирилис, и Вериса будет рассказывать ее у костра своим внукам. Там будет про девочку, которая не боялась нарушать правила, если так подсказывало ей сердце, которая спасла многих людей и многим помогла родиться…

— И у которой был возлюбленный герой, самый сильный и прекрасный человек…

— И когда закончились их труды, потому что все враги были побеждены, они поселились в маленьком доме, который сами построили, среди лесов на берегу моря.

— И жили долго и счастливо?

— И жили долго и счастливо.

Они помолчали. Лангур поцеловал ее в макушку.

— Я хочу, чтобы так и было, Лангур.

— Так и будет, Тимирилис, так и будет.

Крохотная долина лежала между гор с заснеженными вершинами, будто в ладонях Геты, и храм Всех богов был вырублен в скале так, что, глядя на него, не сразу понимаешь, что видишь что-то созданное человеком, а не богами. Молчаливые горы сверкали снежными вершинам, но на поляне перед храмом уже цвели веснянки. Лита попробовала посчитать, сколько она не видела маму и Кассиону, получалось, что год и еще половину, ведь в прошлый раз она собирала веснянки в Лесном пределе. Наверное, Касс уже совсем большая, болтает без умолку…

Лангур остался ждать ее в ущелье – в долину этого храма мужчинам входить не разрешали. Так рассказывала ей Пенелас на уроках. Но Лангур попросил ее не волноваться за него и быть с мамой и сестрой, сколько понадобится. Он найдет теплую сухую пещеру, а родников и еды в лесу полно.