Книга Лита, страница 147 – Тамара Михеева

— Ты всю жизнь будешь сражаться, глупенькая, – шмыгнул носом Джангли-Дот. – Такая уж ты. Но теперь книга эта будет не про войну. Она будет про тебя.

Лита взяла протянутую книгу, просто потому, что нельзя отказать богу. Ладно. Пусть будет так. Ей и правда предстоит сражение, и опять за жизнь – на Арыцком перевале, наверное, дуют такие ветра и стоит такой лютый мороз, что никакой плащ из шерсти ралинов не поможет. Заплечный мешок ее почти пуст, пусть лежит хоть книга. Она убрала ее и флейту, поправила лук и колчан на плече, сказала:

— Озерный предел.

Джангли-Дот понюхал воздух, будто по запаху выбирал направление, и, усадив Литу на плечо, зашагал прочь с тималу. Лита разрешила себе оглянуться, но предрассветные сумерки не позволили увидеть ничего, кроме синего-синего света.

Кто-то шел за ней. Шел осторожно, тайком. Лита чувствовала его присутствие уже не первый день. Джангли-Дот вынес ее точно к большому озеру и оставил. Лита напилась воды, побродила по сгоревшей и так и не отстроенной деревне и двинулась к горам. Шла она медленно, ночевать останавливалась рано. По вечерам, чтобы не тосковать, она оформляла гербарий. Она хотела сделать это еще в храме, но не нашла, куда можно было его сложить. А теперь у нее была книга. Лита брала нужную травку или цветок, вкладывала между страниц, прихватывала за стебель и листья ниткой, что стащила у черных жриц на всякий случай, и, окунув кончик тонкой ветки в сок растертых листьев потропинника, подписывала:

Мальпиг. Цветет в месяц ларил. Успокоительное, помогает от головных болей и нервной горячки.

Ахилия. Цветет в конце месяца дариона – начале месяца ларила. Останавливает кровь, помогает при воспалениях, резях в животе.

Филирра. Цветет в месяц ларил и до самого месяца паринаса. Снимает головные боли, помогает при лихорадке, при укусе змеи, при отравлении.

Радовалась, что у черных жриц оказалось так много трав и что она прихватила по одной. Это успокаивало ее, приводило в порядок мысли.

И на третий день поняла, что кто-то идет за ней. Иногда ее волной окатывал страх, но тут же отступал. «Я потеряла так много, – говорила она себе, – что уже все равно. Даже если меня прирежут в этих диких предгорьях – пусть. Может, это даже к лучшему».

Но тайное сопровождение изматывало, и однажды, дойдя до развилки, она шагнула в сторону, спряталась за деревом и, аккуратно сняв лук с плеча, положила его на мох. Потом достала арбалетный болт и обошла дерево так, чтобы тот, кто ее преследовал, оказался впереди. Он замер у развилки, оглянулся, выбрал левую дорогу. Лита с минуту разглядывала его: темный плащ с натянутым на голову капюшоном, меч у пояса – а потом прыгнула ему на спину, обхватила ногами талию, одной рукой сжала голову, а другой – приставила к горлу арбалетный болт.

— Кто ты такой и зачем идешь за мной?

Раздался вздох, слишком знакомый, чтобы его не узнать. Она опустила болт.

— Тимирилис…

Лита стекла по его спине на землю, уставилась на разношенные кожаные башмаки. Лангур присел рядом, заглянул ей в лицо. Лита не могла поднять на него глаз, ей казалось, что она расплачется, закричит, что у нее остановится сердце. А он просто смотрел и молчал. Наконец она выдавила:

— Как ты меня нашел?

— Встретил Ночного Ветра на тималу. А потом услышал твою флейту. Потом тебя унес Дот, и мне пришлось попотеть, чтобы отыскать его следы и догнать тебя.