Книга Уна, страница 79 – Тамара Михеева

Ралус опустился на стул. Он выглядел измученным и потерянным. Я же, наоборот, немного успокоилась. С чего они взяли, что Тайрин – пряха? Что Лита – пряха? Как вообще становятся пряхами? Или ими рождаются? Как жаль, что я не спросила этого у Паты! Я подумала о ее книге, которая знала ответы на самые мучительные вопросы. Вот что надо беречь от императора и его колдуна! Книгу, которая ответит, если ты знаешь, как спросить.

— Почему ты не рассказывала о колдуне раньше, Рэлла? – спросил Ралус. – Ты же знаешь, я всю жизнь ищу способ спасти Семь островов.

— Потому и не рассказывала! – рассердилась Рэлла. – Ты бросишься к нему, а это страшный, страшный человек!

— Он превратит меня в лягушку? – усмехнулся Ралус.

— И это будет самой малой из твоих бед. Нет в мире человека опаснее. Я видела его лишь однажды, но он до сих пор является в мои сны, превращая их в кошмары.

— И все-таки я должен с ним поговорить.

Рэлла мотнула головой, что в равной степени могло означать и «делай как знаешь», и «ни за что на свете».

Какое-то время они молчали. Потом Ралус сказал:

— Десятки людей по многим мирам укрывают от нашего отца девочек, которые могут быть пряхами. Они разыскивают их, охраняют, помогают, спасают. И только меня угораздило притащить пряху прямо ему в лапы.

— Я пришла сама, – возразила я.

Они посмотрели на меня.

— А если… – начал Ралус.

— Если все наоборот? – подхватила Рэлла.

— Если она нарушила его план тем, что пришла сама, и поэтому он все еще не схватил ее, не заставил служить ему, не имеет над ней власти?

— Или ему нужно собрать всех семерых…

— Мы должны узнать точно, Рэлла. Мы должны расспросить колдуна.

Они перебивали друг друга, осененные сотней догадок, а я смотрела на них и думала только о том, что выдала императору Литу и Тайрин. Их имена станут путеводной нитью, которая приведет к домику в лесу и горной хижине.

— Я пойду к колдуну с вами, – сказала я.

— Что? Нет! – закричали они хором.

— Вы не справитесь с ним. Вы даже не сможете с ним поговорить, а я смогу. Я понимаю все языки, и те, на которых не говорят, а только думают, тоже.

Я убеждала их, а внутри вертелась настойчивая мысль: император залез ко мне в голову и узнал имена тех, кто и пряхами-то, может, не был, они просто пришли мне на ум. Одна – потому что я по ней скучала, а вторая – потому что у нее такой брат. Он понял это по-своему, он хотел понять именно так. Но ведь я тоже владею этой магией, которую использует император. Я могу понять, что человек не захочет сказать вслух. Император не всесилен, он просто умеет делать то, что умеют не все. Но я-то как раз умею!

А значит, я могу с ним бороться, противостоять ему.

Я – могу.

Я сильнее его.

Сильнее императорского колдуна, его проклятий. Я – дитя большой и запретной любви, рожденная в лодке обезумевших от злобы людей, выброшенная в море и выжившая, меня выкормили тюлениха и коза, я дважды ныряла в озеро Тун, и я сама выбрала свою судьбу: я – пряха Семи островов.

Мысли еще толкались в голове, беспомощно натыкаясь друг на друга, и мне хотелось скорее вернуться в свою комнату, чтобы задать Патиной книге вопрос, но в этот момент в коридоре закричали:

— Императору плохо! Позовите лекарей!

Мы переглянулись и бросились на крик.