Книга Уна, страница 77 – Тамара Михеева

— И вот однажды Ронул все-таки встретил Тэлля и его возлюбленную.

Рэлла замолчала, будто старалась проглотить горький ком в горле.

— Они были так молоды, так влюблены, так счастливы! Но это не смягчило сердце Ронула, наоборот. Он сам убил того, с кем играл в догонялки в нашем саду и строгал деревянные мечи. А девушку оставил в живых. Он хвастался мне потом, что изобрел лучший способ мести: убивать одного, а второго оставлять жить, чтобы он всегда помнил его, Ронула, помнил и страдал. И ненавидел. «Их ненависть делает нас сильнее, – говорил он, пока я оплакивала друга детства. – Я убил предателя, а его подружку заставил смотреть на это. Пусть теперь является ей в кошмарах».

Я не могла это прясть. Я не хотела этого знать. Но и это тоже была я, моя история. И счастье Птвелы и Тэлля, и их горе. Я уже была с ней, была в ней, дочь Семи островов и Империи Вандербутов, дочь певуньи и бастарда, мать которого, возможно, выросла в темных хэл-марских лесах, а отец, скорее всего, был самим императором или кем-то из его полководцев. Я ждала своего часа, чтобы родиться в последний миг перед смертью моей матери, быть выброшенной морем на берег, быть выкормленной козой и тюленихой и стать пряхой.

— Не знаю, что случилось потом с этой девушкой и жива ли она. Ронула я не простила. И никогда не прощу.

— Он умер, – напомнила я.

— Не важно. Я не прощу даже память о нем.

Казалось, император раздумал умирать. Он целыми днями расхаживал по дворцу, придираясь к слугам, или сидел в глубоком кресле на балконе своей спальни, вертя в бледных пальцах металлическую пластинку на цепочке и покрикивая на садовников, и выглядел при этом гораздо более здоровым, чем в тот день, когда я впервые его увидела. Он даже приходил на советы, которые каждый день проводил Ралус за закрытыми дверями. Являлся туда неожиданно и всегда некстати. После окончания таких советов Ралус бывал в бешенстве и жаловался Рэлле:

— Он унижает меня перед советниками!

— Будто для тебя это новость! – фыркала Рэлла.

— Но ведь сейчас он должен, наоборот… разве он не должен поддерживать меня сейчас?

— Ты не Ронул, чтобы тебя поддерживать, ты только носишь его имя.

— Я не просился на его место! Он сам меня сюда притащил!

Я слушала их, а мое сердце тревожно ныло. Все казалось неправильным: и что мы с Ралусом оказались здесь, когда должны быть на островах, и что он притворяется Ронулом, и что император сказался смертельно больным, а рядом с ним нет ни одного врача… Но больше всего мне не нравилось, как император на меня смотрит.

Каждый раз, когда он встречался со мной, его взгляд вспыхивал какой-то алчной радостью. А однажды я рвала цветы в саду, услышала его голос и вздрогнула, потому что не заметила, как он подошел ко мне.

— Не скучно тебе здесь, девочка? – вот что он спросил.

Я чуть не рассыпала букет. Скучно! Опять это слово!

— Может, у тебя есть какие-нибудь подружки? Мы можем пригласить их во дворец. И тебе, и Рэлле будет повеселее.

Он крутил свою пластинку величиной в половину моей ладони. На пластинке был выгравирован герб Империи и написаны какие-то слова, но я не могла прочесть. Надо было отвечать императору, а не разглядывать украшения.

Я покачала головой. У меня не было подруг. Лита живет очень-очень далеко, а с Тайрин я не успела подружиться, хоть и хотела бы.