Книга Тайрин, страница 39 – Тамара Михеева

— Лично я ничего ей не запрещаю.

— Ты понял, о чем я.

— Нет!

— Ну и не надо! – крикнула Тайрин, и все смолкли, повернулись к ней.

Краем глаза она заметила, как Лайпс снова улыбнулся, будто говоря: не пойму, чего она взбесилась, наверное, от зависти, ладно, попрошу привезти еще один такой же.

Тайрин вырвала руку и вышла в сад. Крохотный садик семьи Марофа сумел вместить в себя две грядки с пряными травами, пеструю цветочную клумбу, несколько вишен и яблонь, кусты кизила и малины. Тайрин села на скамейку между двумя яблонями и уставилась в темноту. «Это бессмысленно. Он никогда не поймет меня, мою семью, то, чем мы живем. Мы слишком разные. Он никогда не сможет полюбить Хофоларию во мне. Ему нужно, чтобы я стала книжником, одной из них. Зато я могла бы больше не скрывать, что умею читать, – снова и снова с тоской думала она. – Я смогла бы научить читать наших детей. И ведь я же люблю его, я правда люблю! Мне нравится смотреть на него, нравится, когда он на меня смотрит и когда он ко мне прикасается. Но… но все, что он говорит, выводит меня из себя. И его шутки. И то, что он может попросить отца Челисы привезти ему из столицы что угодно».

— Вот ты где.

Лайпс сел рядом с Тайрин на скамейку, и она невольно отодвинулась. Но он притянул ее к себе.

— Я люблю тебя, Тари.

«Я не Тари. Я – Тайрин. Рыжая белка, прыгающая по ветвям». Она затихла в кольце сильных рук Лайпса и не хотела его размыкать.

— Ты противоречивая, как огонь. Тебя невозможно разгадать.

— И не надо, Лайпс.

Он взял в ладони ее лицо и поцеловал в губы.

Осенняя ночь вокруг них плыла, как темная вода с золотыми рыбками-листьями. У Лайпса были теплые губы. Крепкие руки. Сияющие глаза.

— Это был мой первый поцелуй, – проговорила Тайрин.

— Мой тоже.

— Ты должен был спросить.

Он улыбнулся. Он знал, что у нее не хватит воли противостоять ему. Он – ее двуфь. Они продолжали сидеть обнявшись, и мысли текли в голове Тайрин медленно и в разные стороны. Поцеловал Тинбо Ауту? Позволила ли она ему? Если Лайпс поцеловал ее вот так, то сбудется ли примета? Но ей же хорошо сейчас, она любит его, конечно, любит. Как жаль только, что чары исчезают, когда их миры сталкиваются друг с другом.

Это случилось примерно через месяц после того, как Тинбо изобрел для сестры увеличительное стекло. Им только-только исполнилось пятнадцать, и Тинбо давно уже вырос из мальчика на побегушках в настоящего мастера-стеклодува. Вазы и стеклянные игрушки, которые он выдувал, украшали гостиные самых богатых книжников Рилы. В мастерской его уважали и спрашивали совета даже опытные мастера. «Просто Тинбо очень талантливый», – говорила бабушка. Она стала совсем беспомощной и целыми днями сидела на полу, сматывала клубки шерсти или лущила фасоль, и уже пятилетний Элту заботился о ней больше, чем она о нем.