Книга Тайрин, страница 36 – Тамара Михеева

— Нет, – прошептала она. – Я хочу послушать, как читает артист. О чем книга, я и по картинкам знаю.

Лайпс улыбнулся, и она почти пожалела, что отказалась.

Тинбо сказал, когда они возвращались домой:

— Ты нравишься Саро.

— Что?! Не выдумывай.

— Правда, – кивнул Тинбо. – Я вижу, как он на тебя смотрит.

Тайрин посмеялась, но знала, что брат не врет. Она сама замечала, что улыбчивый сероглазый Саро чаще разговаривает с ней, чем с остальными, а когда шутит, всегда смотрит, как она отреагирует.

— Ты нравишься и Микасу.

— Прекрати, Тинбо! Тебя послушать, так в меня влюблена вся Рила.

— Не знаю насчет всей Рилы, но вот Лайпс точно влюблен.

Тинбо сиял, как круглая луна над их головами. Он был счастлив! Еще бы! Его обожаемый Лайпс и Тайрин вместе – просто мечта!

Тинбо забеспокоился.

— А ты?

Тайрин молчала.

— Тари, ты ведь тоже его любишь, да?

Тинбо остановился, взял ее за локоть, заглянул в глаза.

— Тари…

— Я не знаю, – выдохнула она в ответ и отвернулась.

После того как они впервые выбрались за стену, и она станцевала свой танец звездам, траве и друзьям под аккомпанемент камешков в руках брата, и Лайпс вышел из темноты и впервые взял ее за руку, она бы смогла не задумываясь ответить на вопрос Тинбо. «Да, да, да, конечно, я люблю его! Я люблю его больше жизни, он свет моих дней, он моя бессонница, я только и мечтаю, чтобы снова увидеть его голубые глаза в окаймлении черных ресниц, мне снятся его губы и руки, а на работе я жду не дождусь вечера, когда вы придете за нами и он мне улыбнется…» Да, так бы она сказала тогда, но сейчас, когда осень стучалась в окно дождями и ветром, когда листья унеслись вместе с птицами к теплому морю, когда по ночам хогты выползали из своих пещер, чтобы подбросить в небо самоцветы, которые превратятся в новые звезды, – сейчас она не знала, что ответить. Ей по-прежнему нравилось смотреть на Лайпса, он был самым красивым из всех людей, что ей встречались в жизни. Ей нравилось, когда он брал ее за руку, когда что-то шептал ей на ухо, когда угощал самым спелым персиком или долго смотрел в глаза. Но егошутки уже казались не остроумными, а скорее насмешливыми и даже глупыми. И гулять вдвоем было скучно и неловко. Она чувствовала: рядом с ней чужой человек. «Надо соединять судьбу с тем, кто тебе по-настоящему подходит», – вспомнила она слова самого Лайпса, переданные ей Тинбо. Но разве ей подходит Лайпс? Он не верит в хофоларские сказки, да и вообще ни в какие, он смеется над легендами и обычаями атуанцев, каесанов и других побежденных. Никогда в жизни она не сможет признаться ему, что умеет читать. «Если я стану его женой, мне разрешат научиться, – подумала она. – Женам книжников разрешают. И можно будет не скрывать, что я умею».

— Я не знаю, – повторила Тайрин и посмотрела на брата.

— Ты разобьешь ему сердце, – сказал Тинбо. Брат выглядел так, будто Тайрин ударила его по лицу. – Ты же всегда… Тари, ты же его любишь! Ты же сама всегда хочешь, чтобы он пришел и…

— Да! Да, хочу, и я… он мне нравится, да, Тинбо, но… Я не знаю, не знаю, правда!

— Я думал, вы уже целовались, – совсем растерянно сказал Тинбо, и Тайрин ударила его по плечу. Разве о таком говорят? – Ты любишь кого-то другого?

— Нет! Не люблю я никого. Не в этом дело.

Она не могла объяснить. Ее тянуло к Лайпсу. Он появлялся – и она теряла волю, не могла сопротивляться, шла за ним, куда бы он ни позвал. Но стоило ему уйти, и будто морок спадал, и она понимала, что идет не туда, что все происходящее между ними – неправильно. Но ничего не могла поделать и хотела снова его увидеть.