Книга Тайрин, страница 33 – Тамара Михеева

Тайрин обняла подругу и, кажется, придумала, что надо делать. Оставалось только поговорить с Бьёке – одной ей не справиться. «А Ауте пока говорить не станем. Вдруг не получится?»

На следующий день Тайрин поделилась своим планом с Бьёке.

— Ты сошла с ума? А если нас поймают?

— Никто не поймает. Ты все время с бумагой. Я часто задерживаюсь после работы.

— А если они их считают?

— Да нет, никто не считает. На днях у Кинату упала кисточка и закатилась под мой стол. До сих пор там лежит.

— Ладно. А краски?

— Можно приготовить маленькие пузырьки, аптекарь такие выбрасывает, я видела, и отлить понемногу от каждой.

— Ты меня до плахи доведешь, – вздохнула Бьёке.

— Видела бы ты Ауту, сама бы…

— Да знаю я, знаю. Мы давно с ней об этом разговариваем.

Тайрин моргнула. Давно разговаривают? Вдвоем, без нее… Что ж, наверное, так и должно быть, у нее ведь есть Тинбо, с которым она делится всем-всем. Но все равно грустно, что она только вчера узнала то, о чем лучшие подруги «давно разговаривают».

— Успеем до дня рождения? – спросила Бьёке, не заметив, как ее слова задели Тайрин.

— Успеем.

Тайрин пораньше вернулась с обеда, подняла и спрятала в карман упавшую со стола Кинату кисточку. А еще прихватила пару перьев с общего стола. «Это воровство, – сказала она себе. – Я помогаю флигсам победить, мой огонек погаснет. Но я же для хорошего дела! Нельзя, чтобы Аута разучилась рисовать!» Тайрин расправила плечи и вздернула подбородок. У Ауты своя музыка, нельзя ее потерять. Но краски и кисточки не продают в лавках, даже в «Самых нужных товарах» их не найти. А если у нее будет своя бумага, свои кисти и краски, если за спиной не станет стоять мастер Гута, ее дар вернется, Тайрин была уверена.

Ноябрь пришел в город томительной серостью, будто угрюмая женщина, что носила в себе какое-то горе и не могла с ним справиться. Она уже сняла цветной платок листвы сентября, уже выплакалась дождями октября и теперь просто молчала, хмурила брови, кусала губы, давила на город темным небом, которое все не могло распахнуться снегом.

Только и было хорошего в ноябре, что хофоларские посиделки. «Сказки говорить», – называли они между собой такие вечера. В самых больших хофоларских домах собиралось много народу, и хозяева варили большой чан тюкё – напитка из фруктов и меда. А еще пекли крохотные кексы с орехами.

— Идем сказки говорить к Вишшерам или Гаррэтам?

— Лучше к Вишшерам, туда Тариус всегда приходит рассказывать.

— Да, Тариус лучше всех. Но там Рилс. Опять будет пялиться на тебя.

— А Тида на тебя!

Тайрин с Тинбо смеялись и шли к Вишшерам, потому что Тариус Таррсэн и правда знал самые интересные сказки и рассказывал их лучше всех.

Женщины усаживались в ряд на длинной лавке, хозяйка растягивала у них на коленях льняную скатерть. Каждая брала разноцветные нитки, иголку и вышивала орнамент. На белоснежном полотне расцветали цветы, вырастали деревья, зеленела трава, мчались олени, вслед которым смотрели суслики, а орлы парили над снеговыми вершинами гор. Вышивка была сложной, сюжетной, каждая вышивальщица вела свою историю, подхватывая и передавая ее соседке. Белое, синее, зеленое – мир Хофоларии. Потом скатерть подарят той, чья свадьба будет первой после этого ноября. Тайрин мечтала о такой скатерти, как и любая девочка-хофоларка.