Книга Заброшка, страница 159 – Эра Думер

Фурина проводила Яна в транзитан, я прошмыгнула следом и спряталась в нише перед входом, подставив огарок свечи, чтобы оставить крохотный зазор. Снизу я наблюдала за тем, как их ноги окатывает свет, льющийся из потайной комнаты, вход в которую мне был закрыт.

— Ты должен отдать мне цветок, Янус, – прошептала Фурина. Она стояла чуть позади моего бога, вошедшего наполовину в новое пространство.

— Мы это уже обсуждали. Ты знаешь, я не могу, – воспротивился Ян. – Мне жаль.

— Тебе не жаль, – горько усмехнулась Фурина. – Я не хочу тебя видеть. Уходи.

— Фурина, ты моя подруга, и я готов на многое ради тебя. – Царь повернулся к ней лицом. – Но я не отдам тебе брошь. И не проси.

— Уходи, я сказала! – вспыхнула Фурина; в ее голосе зазвенела натянутая струна слез, что была готова вот-вот порваться. – Проваливай!

Богиня бросилась к выходу, и я молниеносно подобрала огарок, метнулась к себе в комнату и закрылась изнутри. Набравшись смелости, я приоткрыла дверь и увидела, как Фурина плачет в полоске пепельного лунного света. Дверь за Янусом закрылась, и она погрузилась во тьму, что ломалась на высоких нотах ее хриплых рыданий.

* * *

Божественные защитники добились того, что их человеческую зверюшку кинули в игнор. Меня не то, что не замечали, а основательно избегали, как чахоточную. На утренней летучке слуги теснились поодаль, а Марий раздавал поручения всем, кроме меня. Стоило мне подойти и спросить, в чем проблема, царский советник открещивался, что даст задачу к полудню, а к двенадцати пропадал из поля зрения.

В один из безработных дней я слонялась по дворцовому саду, как обленившаяся бабочка, «порхая» от одного куста к другому. Солнце безбожно напекало голову, и я держалась тенистых троп, где под сенью лимонных деревьев наслаждалась сладко-горьким ароматом и пением скворцов с зарянками.

Прислонившись к ограде, обвитой плющом, я выдохнула. Листочки щекотали лицо, пока я щурилась от солнца и размышляла, что могло находиться в потайной комнате Фурины. Богиня вызывала доверие, но недавно я узнала, что Ян в курсе о ее потугах тиснуть магическое украшение – и более того, он против. Выходит, меня зажимало между жерновов. Нельзя сказать, что я не доверяла богине раздора, но и Ян не стал бы отказывать даме в беде.

«Интересно, они были парой? – задалась вопросом я и выдохнула. – Даже если и так, это осталось в прошлом. Не об этом надо думать».

— Почему ты все еще здесь? – резкий голос заставил подпрыгнуть на месте.

— А где мне еще быть? – удивилась я.

Ко мне выскочила размалеванная пожилая женщина – про таких говорят «клейма негде ставить»: пышная прическа, выжженная местными средствами красоты, обрюзглый животик, полные руки и тонкие губы между жабьих щек. Она часто моргала маленькими серыми глазками и присматривалась или, вернее сказать, по ее странным движениям, принюхивалась ко мне.

Незнакомка схватила меня за запястье и потащила за собой, приговаривая, что привилегированные клиенты ждать не станут. Я пыталась убедить ее, что она меня с кем-то перепутала, но бордельная «матушка» пропускала аргументы мимо ушей, растянутых тяжелыми серьгами.

Меня вывели на круговую базарную площадь. От гама закладывало уши – похуже, чем на рынке в Ро-Куро. По улицам курсировала толпа – как на станции «Выхино» в час-пик. Я кашляла от дорожной пыли, щурясь от солнца, думала, что затопчут, но похитительница попросту растолкала народ пухлыми локтями, бранясь: