Книга Заброшка, страница 154 – Эра Думер

— Зачем? Иди на демиурга. Это твое призвание.

— Затем, идиотина, – процедила она, – что ты мой друг. Я прослежу за тобой.

Белый Вейнит ошпарился о слово «друг» и сделался похожим на мастера допросов из Тайной Канцелярии – склонив голову к плечу, поймал взгляд Фурины и строго спросил:

— Считаешь, я нуждаюсь в няньке?

— Не ты, – парировала текорейка, – а остальные. Абсолют помилуй… – девушка отвела взор и поперхнулась воздухом. Запив кашель энергетиком, положила холодные от алюминия ладони на его лицо и сказала: – Посмотри на себя. Ты – просто эховая нитробомба, Янус.

— В эти энергетики добавляют истой, что ли? – перебил Белый Вейнит, щелкнув по софт-дринку.

Фурина не отвлеклась, она развернула его голову и продолжила:

— В моей любимой игре, в «УНТО» – и не надо тут закатывать глазки! Слушай, в ней вообще-то есть сюжет, помимо нарисованных красавчиков. И там есть злодей, который еще не знает, что им станет. Он до победного увязает в заблуждениях, пока не падает их жертвой. Я думаю, – нахмурилась она, – думаю, что ты офигительно близок к тому, чтобы твой маятник качнулся в неправильную сторону.

Повисла неловкая пауза. Фурина, краснея, часто дышала. Станция походила на световой остров посреди темной дождевой завесы. Капли не залетали благодаря воздушным потокам, но в энергоподаче случился сбой – и на миг свет потух. Всего на жалкие мгновения – остановка погрузилась во мрак, косой ливень обрушился на припозднившихся прохожих.

Когда энергия восстановилась, картина сменилась: Янус прижимался губами к губам Фурины. Она опомнилась и зарядила ему пощечину, вытираясь тыльной стороной ладони:

— Придурок озабоченный!

— Брось, – Белый Вейнит невинно похлопал ресницами, поглаживая щеку, – ты ведь хочешь отношений. Я совершенно не против! Меня только что отшили по причине свадьбы, посему место в моем сердце вакантно.

Покрасневшая от ярости текорейка встала и, оттолкнув Януса, вышла в дождь. Он превращал серебряный отлив ее волос в тяжелый металлик. Друг выбежал за ней, снимая с себя пальто и накидывая на ее плечи.

— Давай расставим все бо в мо^[21], любовничек, – резко развернувшись, Фурина ткнула его в грудь, – ты не интересуешь меня ни в каком плане, кроме дружеского. – Девушка прорычала, оттягивая волосы, и с досадой взвыла: – Отчего ты такой? Неужели ты не веришь ни в одно чувство, кроме интима? Считаешь, что любовь бывает только в постели, да?

Янус пришпилил Фурину к остановке. Дождь массированно мочил их, и в вышине, как горн, загрохотал гром.

— Нет, конечно, я так не считаю, Фурина, – с ядовитой улыбкой ответил Белый Вейнит. – Я считаю, что любви нет нигде.

Текорейка прижалась к мокрому стеклу спиной и посмотрела на друга так, будто видела его впервые. Она отрыла корень зла, сама не зная об этом.

— Ее придумали для громких премьер, что валятся в прокате, – продолжил измышления Янус, – для мифов об убийствах и сексе. Для социальных реклам со счастливыми лицами. Любовь выдумали для массового потребителя, и пока ты веришь в проекцию, тебя будут использовать. – Белый Вейнит услышал смешок и прищурился с улыбкой: – Ты не согласна?

— Я думаю, – усмехнулась Фурина, – это максимализм и заблуждение.

Оба расслабились. Небесные сферы будто бы выстроились в правильный ряд. Никто не согласился друг с другом, но и спорить не захотел. Жизнь, как решили друзья, либо подтвердит правило, либо опровергнет его, либо введет в искусную иллюзию, что тоже недурно, как ни крути.