Книга Вторичка, страница 118 – Эра Думер

Я спрятал за спину левую руку и хрустнул пальцами со знаками Хаоса и Порядка.

— Ты несешь ересь, – отрезал я.

— Я болен, и у меня есть причины болеть душою, – усмехнулся наставник, и слезы на обгорелом лице словно испарились. Руку он мою держал в своих сухих, как веточки, пальцах. – Но не смей лукавить, я – учитель и все про тебя понял, как мозгоправ, ясно тебе? И техники, что мы тренировали, ты знаешь, запрещены неспроста. Они взворачивают нутро.

Мой взгляд остановился на глубоко посаженных глазах, источавших ясность ума, противоречащую принятому на грудь напитку.

— Я поставлю тебе печать мастера арочных переходов. Иди в соглядатаи, – распорядился Джа-и и в подтверждение слов потер точки адепта на моих пальцах. – Об остальных способностях – молчи.

— Наставник, приди в себя! – Эхин назад спал и видел, как лихо сократить программу, но провалиться мне на месте – я решительно не был готов расставаться с ментором. – Ты торопишь события. Обучи меня иным премудростям. Да чему угодно! Зачем такая спешка?

— Молчи, я лучше знаю, – огрызнулся наставник. – Тебе уезжать срочно надо. У душегубов твоих план созрел.

Я вырвал руку. Подозревал, что у Джа-и посттравматическое расстройство – оставила отпечаток работенка советником Агентского ликвидатора. Ушлые типы, но и у наставника ум за разум зашел.

— Ты о воспитателях? – спросил я, потирая кисть. – Ничего они мне не сделают. Они, – солгал по привычке, – любят меня.

— Ври, да не завирайся. Я поставлю метку мастера, но в уплату ты должен сознаться.

Сознаться? А мне было в чем? Только лишь в небрежности к себе. Я отворачивался от огня, покуда горело мое детство, еще и дров подбрасывал – в том должен быть виновным? Юность все простит. А к древности превращусь в истолюба, как Джа-и, или того похуже. Перспектива неважнецкая, но иных дорог не вижу. Я с младенчества урод – рожден от похотливого Порядка и коварного Хаоса. Таков старт – следует, и в марафоне приду последним.

Пепельные глаза подернулись скорбью. Джа-и налил еще, и я сел напротив. С учителем происходило что-то недоброе, стоило выслушать его до конца. Я спросил в попытке ткнуть пальцем в небо:

— Поделись со мной, что у тебя за груз на душе. Это из-за апокалипсиса на твоей родине?

Наставник, едва попадая по сенсору, заказал еще истоя. Он судорожно вдохнул и, потяжелев ликом, начал рассказ. Мир носил имя Вельвайсе, располагался в соседней галактике и был претендентом на членство в Конфедерации миров. Доселе я о нем не слышал, как и другие инитийцы. Вельвайсе – далекая планета, население плотное, в бхе^[65] существ. Местность – гористая, акватория, фауна и флора богаты; между разумными обитателями и биосферой был налажен экологический контакт, эдакое негласное соглашение о взаимосохранении – таким образом природу почитали, а магические животные избирали представителей гуманоидной расы, чтобы связываться с ними как тотемы и обучать магическому ремеслу.

— У меня была жена и сыночек, крошечный, – в гласе наставника зазвенела скорбь, – я их любил. Любил и уничтожил. Конструируя Вельвайсе, спьяну допустил ошибку – смехотворный просчет, но Великий Компьютер выдал экран смерти. Ошибка оказалась столь фатальна, что риэлторы АИН едва нашли новых жителей на Вельвайсе, а чистильщик попытался устранить меня еще на Нэй-хе^[66], но я одолел его и сам провел ликвидацию.