Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 146 – Эра Думер

— Астар-рбел, услышь меня, – хмельно воззвал я, – не ставь меня в оппозицию Ливию. Он мудр-рый, и я р-ручаюсь, что-то да сочинит. Но я не подниму против него ор-ружия, даже если он поддер-ржит твоего вр-рага!

— Ливию?

Я махнул рукой, не побеспокоившись о том, что выдал нашу рукировку. Когда я был пьян, меня мало что волновало, кроме зацикленности на определённой мысли. И ею была:

— Не подниму ор-ружия на него. Не втягивай нас в двор-рцовые р-разбор-рки.

— Вы знали, что вы – тот ещё ящик Пандоры, римские юноши? Не меньше, чем сенаторы Карфагена, – отозвалась Астарбел. – Я не прошу ни о чём, кроме того, чтобы ты ночевал подле моих покоев. Справишься, пьяный воин?

— Да, – осклабился я. – Только скажи, где поблизости, Ор-рк его забер-ри, клозет?

Утро встретило нас напряжённым умиротворением. Сенаторы и мы с Ливием собрались в так называемом «морском» зале: голубые стены, потолки, расписанные под водную гладь, фрески с кораблями, идущему по узорчатым волнам. Пол был выложен мозаикой с геометрическими узорами, а потолок поддерживали колонны из белого мрамора.

Массивный стол из тёмного дерева опирался на ножки, обвитые декорациями виноградных лоз. На нём стояли золотые и серебряные кувшины, керамическая посуда со свежим хлебом, оливками, сыром, мёдом, финиками и виноградом. На отдельном блюде лежала ставрида, приправленная травами, а рядом – пиалы с маслом и уксусом.

Мрачный я соседствовал с Астарбел, выглядевшей чрезмерно собранной после страшной ночи. Я заметил, что она надела амулет с дланью Танит. Она питалась через силу, бросая ледяные взгляды на Ганнибала.

А тот, в свою очередь, посадил рядом с собой спасителя Ливия. Он бросал на меня взгляды, его пальцы нервно барабанили по краю стола. Оставшись по вражескую сторону, Ливий, как и я, наверняка чувствовал себя неуютно.

В жизни не бывал на завтраке напряжённее, чем тот. Мы с Астарбел устроились напротив Ганнибала и Ливия, за одним столом, однако между нами разинула глотку глубокая пропасть. Карфагенской элите было под силу рассадить нас с Ливием как нерадивых учеников.

— Ливий, – по моей просьбе Астарбел обращалась ко мне как к Туцию, – передай, пожалуйста, масло.

Я выполнил её просьбу. Завтрак продолжался в гнетущей атмосфере. Мы жевали молча, поглядывая друг на друга. Ганнибал первым нарушил молчание:

— Вчера так и не выслушали вас до конца, римские герои, внимаем же сейчас, – он пожал плечо Ливия, – что привело вас в Карфаген?

Тот перехватил инициативу и рассказал обо всём, что произошло злополучным агональским днём в Риме. Кратко, но не упустил ни единой детали, которая могла бы смутить. Когда он поведал о Плинии Илларионе Клавдии и об «именном поборе», Астарбел окинула меня уважительным взглядом.

— Право дело, иллириец вас не обманул, – подтвердил Ганнибал, – в нашей знаменитой библиотеке хранятся рукописи царя Нумы, которые он передал в дар. Он приплывал сюда несколько лет назад, всё роптал, – посмеялся он, – что его «на старости лет» уговорила посмотреть свет жена. На старости лет? Вот уж враки, сказал я ему тогда, всем бы выглядеть таким атлетом в шестьдесят!

— Можем ли мы изучить свитки? – спросил Ливий. – Мы хватаемся за призрачную надежду – найти среди записей мудрого царя рецепт по восстановлению правильного хода времени.