Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 116 – Эра Думер

— Я киликиец, дева. Мы справляемся в постели без надзирательниц.

— Я всыплю этой безобразнице, – хозяйка схватила таз, обрызгав ароматной водой, – если она вновь посмеет сотворить из приличного заведения ведьмин шабаш.

С этими словами она зашаркала по коридору, неспешно подтягивая больную ногу.

Вернувшись в комнату, я обнаружил, что Ливий и Филлия спят. Я накрыл их одеялами, подобрал склянки, порошки и травы и спрятал в секретном углублении. Скрыв стыки дверцы, пригладил фальшивую панель с выскобленным ножиком словом, означавшим у завсегдатаев публичного дома излюбленную женскую часть тела.

«Какая выдающая надпись. Запомнить не сложно, – ухмыльнулся я и убедился, что груди обоих вздымаются в дыхании. – Так, Луциан, не забудь, дырявая твоя башка: ровно в полночь седьмого марта даёшь Филлии лекарство и читаешь заклинание. Так она выйдет из летаргического сна, который забрала у Ливия. Всё так».

Но день, полный соприкосновений с божественным, вскипятил кровь, отвинтил голову и перевернул мир вверх дном. Опьянение ворвалось непрошеной лавиной и вымыло остатки сознания. Глаза закатились, я свалился, ударился темечком о столик и отключился.

Из-за удара я потерял память. Всё, всёзабыл.

690 г. до н. э., 7 марта, полночь, некрополь

Легионеры с щитами и мечами наперевес теснили панотиев. При нападении стрелков легион перестраивался шеренгами: вторая прикрывала щитами головы первой, третья – второй, и так до конца. Они образовывали убежище из щитов и, когда стрелы панотиев кончались, шли в ожесточённую атаку. Стягивая врагов вокруг себя, привлекали и брали их в ловушку. Панотии, на голову разбитые, бежали, побросав вещи. Однако в конце пути их встречала конница – пришпорив коней, всадники окружили панотиев и взяли нескольких дикарей в плен.

Ливия освободили. Я, уже протрезвевший, встал и с довольной улыбкой осмотрелся: чудеса случаются, однако. Маркус и его армия подоспели вовремя. Наша отважная команда осталась в порядке, разве что я нигде не видел Тейю: велел ей спрятаться, как начнётся заварушка, видимо, ей удалось.

Ливий побежал ко мне, и я расставил руки:

— Что, уже обделался со страху, что я тебя брошу?

Не взглянув на меня, он проскочил мимо. Я оскорбился и, вскинув указательный палец, потопал следом, поучая:

— Что ж ты такой скот и эгоист, шельма? Я пришёл, как герой Эней, не меньше, спасать твою никчёмную задницу, а ты мне ни «спасибо», ни «пожалуйста»? Да ты мне должен…

Он опустился на колени перед чем-то, что обступили легионеры во главе с центурионом. С холодком в груди я прошёл в центр круга и едва не потерял равновесие от потрясения.

— Это… как?

Ошеломлённый, я протянул руку к трясущимся плечам Ливия. Но вот магия: они прошли насквозь. Эфирные, они не всколыхнули и волоска на затылке Ливия. Обойдя его, окончательно обомлел и, качая головой, отступил, свалился, попятился, как от прокажённого больного.

— Боги… Боги! – надрывно шептал я. – Боги! Как это возможно?!

Ливий обнимал меня – сидевшего на коленях Луциана Корнелия Сильву, поддерживаемого анкилом и копьём, в который он вцепился мёртвой хваткой; из застывших очей вытекали блестящие слёзы, изо рта – кровь. Луциан, которого я наблюдал со стороны, кусая кожу ладони, чтобы не завопить от ужаса, был пронзён насквозьвосьмью стрелами панотиев.