Книга Школа дорог и мостов, страница 138 – Тамара Михеева

И бог ответил.

— И почему ты так решила? – услышала она вкрадчивый голос.

Анилу не вскрикнула, не вздрогнула, она так давно этого ждала, что даже не очень удивилась.

— Но как же иначе это все могло произойти? – только и спросила она.

— Как угодно. Катлон и правда мог упасть и удариться, да и Румисор – утонуть. Такое случается, особенно с не в меру резвыми мальчиками. Пафидес не выдержал и сам шагнул из окна – это был его шаг, его слабость, слабость измученного страхами впечатлительного ребенка. А вот дворец подожгла ты. Отца убила – ты. Отдала приказ сжечь ни в чем не повинных людей, зная, что мать не бросит больного Катлона, а с ним ей не выбраться, – тоже ты. Это твои решения. Твой выбор. В тебе столько силы! Надо просто правильно ею распорядиться. Хочешь бессмертия? Хочешь всевластия? На Суэк выдвинулись войска северного императора, который сокрушил все народы, что окружали его империю. Он подомнет под себя и Суэк. И только ты сможешь спасти эту землю, этот храм, меня и себя.

— Как это возможно?

— Возможно. Надо просто пойти еще дальше, чем ты уже шагнула. За пределы этой жизни, за пределы возможностей обычных людей – и чуть-чуть изменить мир.

Анилу даже не стала отвечать. Ведь он бог, он и так знает, что она согласна. Бог вел ее, вел всегда, он держал ее за руку и во всем помогал. Думать иначе – святотатство. Кто мы такие, чтобы решать, жить человеку или нет? Только тот, кто держит в своих руках нити наших судеб, может это решить, а мы – лишь орудие. Он действует через нас. Меч получается, когда по куску железа бьет молот, но ведь не его все зовут кузнецом.

— Я просто твой молот и твой меч, – прошептала она.

— И моя новая вечная и верная жрица.

Анилу подтащила к огненному круг скамейку, установила на ней прялку, а потом наклонилась к огню, опустила в него руку, сцепила зубы от боли, но ухватила пылающий ком, пристроила его на пустую лопаску и села прясть нить своей новой жизни, смысл которой теперь и навсегда будет в служении суровому и вечному богу Семипряху, который ничего не дает просто так.

Где-то в недрах храма в своей келье умирала старая жрица. Сердце прихватило внезапно, будто в него вставили ледяную иглу. Она чувствовала, что умрет уже сегодня, и голова ее пылала от ужаса – она знала, что ее место займет та, кто жаждет власти больше всего на свете. И это было страшнее смерти.

И вот я вскакиваю с постели, бегу по темным коридорам ШДиМ, браслет на руке нервно попискивает, и горят, поторапливая, на его экране буквы: «Срочно ко мне», и сейчас я как никогда остро чувствую, что увязла в этой истории слишком глубоко и мне не выбраться без потерь.

Я вернулась в ШДиМ и не находила себе места. Я не могла понять, что со мной, не могла ни на чем сосредоточиться, меня съедала какая-то тоска и вместе с тем нетерпение. И вот – этот срочный вызов.

Мельком смотрю на браслет – три часа ночи. Алехин никогда не вызывал нас к себе ночью, никогда! Уже около самого его кабинета я чуть не врезаюсь в Кира – он запыхался от быстрого бега, и его браслет тоже тревожно мигает. Тут только понимаю, что мы оба в пижамах, и – пофиг. Кивнув друг другу, вваливаемся в кабинет директора ШДиМ. И одинаково замираем.

Потому что в кабинете не только Алехин. Расставив длиннющие ноги, в кресле сидит Савва. На свитере крупной вязки – значок целителя.