Книга Школа дорог и мостов, страница 131 – Тамара Михеева

— Я пойду? – спросила Мия. В руке у нее был зажат белый плеер Эмили.

— Да, конечно, – кивнул Алехин и, увидев, что Кир начал подниматься из кресла, попросил: – Еще минуту, ребята.

Алехин посмотрел на меня, как будто я тяжело больна, и вдруг сказал:

— Савва ушел из школы. Вам нужен другой якорь.

— Что?

Я подавилась своим же вопросом. Стало вдруг… невыносимо. Сама не подозревала, что Савва был моим настоящим якорем. Тем, кто не давал мне сгинуть в дальних мирах. Тем, к кому я возвращалась.

— Он окончил ШДиМ и поступил в медколледж. И это его выбор, ребята, – мягко сказал Алехин. – Он будет хорошим врачом.

Я кивнула. Кирилл молчал, ковырял обивку у кресла.

— Полина Кнауб тоже ушла? – спрошу уж напрямик, чего там.

— Да.

Я думала, он добавит что-нибудь утешительное, типа: сколько еще всяких мальчиков у тебя будет! Или: у тебя дар, гордись и не думай… Но он ничего такого не сказал. И хорошо! Кир насупленно молчал. Когда он узнал, интересно?

— Можно мне оставить морского конька? – спросила я.

— Уверена?

— Да. Он же все-таки есть. Не в школе, но в этом мире. Ну, Савва. Можно же общаться и на расстоянии, дружить.

— Конечно. А теперь идите отдыхать, оба. Встретимся попозже.

* * *

Через три дня мы с Алехиным стояли на том же балконе, на котором он сказал мне про мое первое задание. Я высыпала на голову директора все скопившиеся вопросы.

— Почему озеро Тун так себя ведет? Уносит, куда мы хотим, но помечает нас, оставляет следы…

— Озеро Тун – это хранилище историй. Любой человек – это просто сборник историй, которые с ним случаются в течение жизни и которые он слышит от других людей. Чем больше человека любили, тем сильнее у него запас прочности, тем он крепче и тем проще прожить ему любую свою историю.

— Такие люди легче переносят путешествие через озеро Тун, да?

— Пожалуй.

Я посмотрела на две тонкие ровные полоски у себя на запястье – путь в Кошачью Лапку за Тайрин и потом оттуда – в Хотталар. Ну, спасибо, родители, мой запас прочности о-го-го какой. Алехин тоже посмотрел на мою руку, сказал:

— Любая история оставляет след.

Я вспомнила давний урок у Арса и усмехнулась:

— Это если история стоящая.

— Да, если история стоящая… а других и писать не стоит.

Мы помолчали, глядя на лес, который с этого балкона был всегда пестрым, осенним. Я решилась еще на один вопрос.

— Пряхи, – сказала я.

— Да?

— Они есть в каждом из миров, да?

— Не знаю. Но скорее всего.

— Это такой дар от рождения?

— Хм-г… ну, как тебе сказать…

— Что-то типа избранных из фэнтези?

— Ох, нет! Конечно, нет. И вообще нет никаких избранных, Саша. Есть только воля и выбор. Ты думаешь, Мия стала бы пряхой, если бы не сбежала с вами, не вскочила на спину дракону, не уговорила бабушку вытащить из приюта всех этих детей, не пошла в холмы искать Арса? Думаешь, Тайрин рождена была пряхой, избранной? Черта с два! Она стала ею, когда решила искать с тобой другую библиотеку, когда написала правду о Хофоларии в официальных книгах, когда пошла за Нэшем и осталась с ним до конца, хотя могла бы стать белкой и сбежать с Мией!

Он перевел дух и спросил:

— Ну а Кьяра? Когда она стала пряхой?

— Когда прыгнула с корабля?

— Еще нет, но ты верно мыслишь. Подраться с принцем на балу, не дать снять с себя мамину сережку, спрыгнуть с корабля, пойти против системы, нарушить правила, которые бессмысленны и жестоки, но главный ее поступок…