Книга (не) Сказочные Приключения Мирославы, страница 79 – Рина Варинова

Как ты поняла, меня Добродеей звать, — сказала она, накладывая из горшка что-то дымящееся. — Держи вот, каши с маслицем поешь. Всё оно полегче станет. Измотала ты себя до дна. Душа твоя, как колодец пустой, выглядит. Ты кушай-кушай, да рассказывай.

Разговаривать не хотелось, но и расстраивать Добродею молчанием я не хотела. Мне казалось это неуважением к её доброте. Поэтому, взяв в руку ложку, я принялась говорить.

Рассказала и как на Буяне очутилась, да как с русалками и аспидами в лесу повстречалась. Как тяжело мне было до деревни добираться, да о знакомстве с Печником. С этого момента слёзы текли не переставая: я то смеялась, то снова плакала. Каша из сладкой стала солёной, но ложкой я работать не перестала.

На моменте встречи на болоте Добродея взмахнула руками и запричитала:

— Что ж за невоспитанные мальчишки тебе попались! Полотенцем их отходить мало будет.

А я продолжила. Я рассказала всё, без утайки. С каждым произнесённым словом с меня как будто падал груз. На душе легко-легко становилось.

Единственное, о чём умолчала, — это о рассказе Печника да о встрече с девочками в лесу. Почему-то мне показалось, что не надо об этом говорить, нельзя.

— Вот оно как, — она грустно улыбнулась. — Значит, наша Ао ушла за грань.

— Да, только что случилось тогда, я так и не поняла, а Печник своими мыслями делиться не захотел, — я наконец запихала последнюю ложку каши себе в рот и довольно потянулась. Каша была давно остывшей и солёной, но в моей ситуации едой лучше не разбрасываться.

— Тяжкий путь у тебя, Мирослава. Давненько я потомков с других миров не видела, — она всмотрелась в моё лицо. — Только вот понять не могу: чья же ты будешь?

— Маму мою Марья зовут, а папу — Дима, — я улыбнулась, вспомнив их лица. — А фамилия наша — Соколовы. Самая обычная фамилия для русского человека. Поэтому как меня занесло в ваши края, пока остаётся загадкой.

— Марья, говоришь, — она прищурилась и долго всматривалась в моё лицо. Я же, отъевшись, хотела одного: лечь и проспать пару часов, которых у меня не было. Я помнила, с какой паникой девочки говорили, что осталось немного времени. Только вот вопрос — для чего?

— Жива-таки, — протянула она и озорно улыбнулась. — От коза-то и домой-то не вернулась. Вот Яга с Кощеем обрадуются, — Добродея хлопнула по коленям и поднялась. Я же в который раз чувствовала себя дурочкой, которая ничего не понимает. — Вижу, что не понимаешь ты меня, но не моя это тайна. Ежели домой вернёшься, мама тебе сама всё расскажет, — она отвернулась и задумчиво сказала: — А ежели не вернёшься, то она сама за тобой явится.

— Вы мою маму знаете? — это единственное, что я поняла из её хаотичного бормотания. И это осознание повергло меня в шок. Мама тоже была на Буяне?

— Так, вставай, Мирослава, — Добродея зашла за шторину, что скрывала от чужих глаз остальную часть дома. — В баню пойдём, силы твои восстанавливать.

Добродея вернулась с кучей тряпья и ковшом наперевес. Я нехотя поднялась из-за стола.

— Добродея, вы на мой вопрос не ответили, — я скрестила руки на груди и решительно уставилась на неё, показывая, что, пока она не ответит, с места я не двинусь.

— От упрямица! Сказала же, не моя это тайна, — она подхватила меня под руку и бойко вывела на улицу. — Время придёт — сама всё узнаешь, но не от меня, — она задорно мне подмигнула и повернула за дом. — Банька у нас что надо. Вмиг силы восстановишь, — мы подошли к бане. Добродея отворила дверь и пропустила меня внутрь. — Ворчун уже всё подготовил, а я тебе с волосами помогу.