Книга (не) Сказочные Приключения Мирославы, страница 78 – Рина Варинова

Такое оживление после стольких дней блуждания по лесу сбивало с толку. В этой мирной суете я чувствовала себя здесь как никогда чужой.

— Это деревня самая ближайшая от Калинова моста, а тебе отдохнуть надо, да силы восстановить. Ты меня извини, но краше в гроб кладут, — я пропустила это высказывание мимо ушей. В груди по-прежнему саднило, а глаза горели огнём от пролитых слёз. Куда двигаться дальше?

Я подняла взгляд на перевозчика. В моих глазах, должно быть, читался вопрос: «А что дальше?»

— А вот и помощь спешит, — он улыбнулся мне тёплой улыбкой и посмотрел куда-то вперёд. Проследив за его взглядом, я увидела старушку, которая, прихватив юбки, двигалась в нашу сторону с поразительной для её возраста скоростью. Моя бровь непроизвольно поползла вверх.

— Ратибор! — кричала она, размахивая тряпкой. — Что ж ты, гад этакий, раньше не предупредил, что с гостьей прибудешь?

— И я рад тебе, Добродея, — он сделал шаг навстречу старушке. — Ты с каждым годом всё хорошеешь и хорошеешь, — вот льстец.

— Ты эти речи для молодух попридержи, не то тебя мой Митрофан отходит. Он хоть и стар, но силы в нём меньше не стало, — пригрозила она ему пальцем, но глаза её сверкали от довольства. Слова Ратибора ей явно польстили. — Что это за девица с тобой? — её седая макушка выглянула из-за перевозчика. — Неужто новая жена? — она хитро глянула на меня.

— Нет, молод я ещё для женитьбы. Знакомая моя это. Мирославой звать, — Добродея кинула на него скептический взгляд.

— Молод он, как же, — она снова посмотрела на меня. В её глазах полыхнул тот же мистический свет, что я раньше у Ратибора видела. Её зрачок буквально на секунду принял вертикальную форму, но тут же всё вернулось в норму. — Батюшки! — она всплеснула руками. — Что ж ты девицу так замучил? — её взгляд метал гром и молнии, а я не понимала ровным счётом ничего. — Совсем уже всю человечность потерял? — она отходила его тряпкой. — Митрофана нет, я сама тебя так отхожу.

— Да не я это! — воскликнул он возмущённо. — Она уже истощённая к Смородине вышла, да и горе у неё: друга она потеряла.

— Ох, матушка… Что же ты сразу не сказал? — она подошла ко мне ближе. Её морщинистое лицо светилось необъяснимым теплом; мне хотелось ей всю душу излить, довериться. Внутренним чутьём я знала, что она мне не причинит вреда. — Милая, пошли ко мне в гости. Я тебя парным молоком отпою, а ты мне всё-всё расскажешь, — она улыбнулась, и я, как заворожённая, кивнула.

— Сдаю с рук на руки. Прощай, Мирослава. Глядишь, ещё пересекутся наши дорожки, — Ратибор подмигнул, стукнул веслом о землю и исчез. Я осталась одна с милой старушкой.

— Пойдём, красавица, нечего нам на дороге стоять.

Я и моргнуть не успела, а мы стояли около небольшого, но добротного домишки. Добродея тянула меня за руку, как телёнка на привязи.

— Ну вот мы и дома, — она распахнула дверь, и мы вошли.

Внутри оказалось довольно просторно: небольшой стол у окна, два табурета, небольшое кресло-качалка, длинная скамья, застланная на манер постели, и, конечно же, большая печь. От вида которой в груди что-то кольнуло. Остальное пространство было закрыто от меня шторкой. Интересно, что же там?

— Большой у нас домина, да? — с гордостью произнесла она. — Не такой большой, как у старосты, да и поменьше, чем у знахаря нашего будет, но мой Митрофанушка так старался, когда этот сруб в дом превращал, что для меня он больше всех домов вместе взятых, — она тепло улыбалась, видимо, вспоминая минувшие дни. — Да ты садись за стол, чего стоишь-то? В ногах правды нет, а с едой нам помощник мой поможет, да, Ворчунишка?