Книга Принцесса для Темных земель, страница 37 – Таня Туманная

В хаосе, наступившем после, были разрушены многие прекрасные постройки. Рабы, освободившиеся от власти демонов, не видели ценности в архитектурном великолепии — оно лишь напоминало им о пытках.

Затем Цаагал и Сохор навели здесь порядок. Остановили бесчинства и разрушения, даже попробовали восстановить отдельные здания, но быстро столкнулись с бессмысленностью своего начинания. Населения критически не хватало.

Ни обычные люди, ни оборотни не хотели жить в Городе Слёз. Не только из-за тяжёлых воспоминаний — долгое воздействие магии Бездны успело сильно изменить местность.

Земля по большей части была мертва. Где-то сумели укорениться тысячелистник и ковыль, где-то выживали лишь плесень и мох. В особо осквернённых местах обычным людям опасно находиться больше пары часов.

Хорошо чувствовали себя здесь лишь эрлийзы — потомки демонов вроде меня. Из них состояло почти все местное население, но даже в годы правления демонов нас не было много.

Разумеется, землю можно исцелить, пожелай друиды заняться этим. Но они отказались иметь дело с прокля́тым местом.

Я задышал глубже. Даже моя разбавленная кровь на этой земле словно бы начинала бежать быстрее. В ушах далёким гулом били гонги и боевые барабаны, слышались гулкие крики: гортанные призывы воинов, отчаянные вопли жертв. Закрыть глаза и отдаться зову на мгновение показалось мне заманчивой идеей.

Я тряхнул головой, пытаясь отвлечься от навязчивого виде́ния. Разумеется, у меня ничего не вышло. Алтан посмотрел на меня мрачно.

И он, и его воины казались встревоженными. Изменённые магией демонов, они тоже должны ощущать здесь что-то необычное, но, сколько я ни расспрашивал, никто из оборотней не стал со мной об этом говорить.

Лилит

Время в одиночестве тянулось медленно. После того, как солнце село, следить за ним стало невозможно.

Я ещё раз осмотрела помещение. Ощупала всё до последнего сантиметра, но не нашла ничего, кроме пары штырей, вероятно, для светильников. Местный камень был странным и немного крошился под пальцами — я сорвала ноготь, расколупывая одну из трещин, прежде чем смирилась, что голыми руками ничего не выйдет. Пару раз я попыталась прорваться сквозь затянутую тенью дверь. Потеряла сознание от боли. Покидала камни в затянутый тенью потолок. Получила камнем по голове. Посребла по камню Покричала. Собрала кучу камней и села дожидаться визитёров.

Когда Сохор вернулся, я начала швырять в него заготовленные снаряды с отчаянной злостью. Безо всякого успеха, разумеется. Выродок держал в руке горящую свечу, и моих усилий не хватило даже для того, чтобы случайно её потушить. Сохор прикрыл себя тёмным щитом, словно сделанным из десятка мелких стёклышек, рассмеялся негромко безуспешным стараниям. Моя ярость показалась ему забавной.

Затем он отставил свечу. Та зависла в воздухе, будто поддерживаемая тонкими нитями тьмы. Сохор приблизился ко мне. Я не пыталась бежать — куда? — но попробовала ударить своего пленителя камнем. Он заломил мне руку. От боли перехватило дыхание.

— Выродок, — зло бросила я. Он хмыкнул и поволок меня к стене. Связал руки за спиной и привязал их к креплению светильника. Из-за длины верёвки я не могла ни сесть, ни выпрямиться — отвратительно унизительное и неудобное положение.