Книга Принцесса для Темных земель, страница 52 – Таня Туманная

Король Энии — Ваул Алде, был ужасно стар. Перешагнувшему семидесятилетний рубеж, ему, откровенно говоря, давно уже пора уступить трон старшему сыну. Хороший воин и обаятельный мужчина в молодости, сейчас он был лишь ворчливой и жёлчной тенью себя прежнего, постепенно теряющей хватку. Горбясь и опираясь на трость, Его Величество поприветствовал мою сестру фамильярно, будто родную племянницу.

— Найли, рад видеть тебя. Пускай и здесь, — осмотрелся Ваул брезгливо.

— Надеюсь, дорога была лёгкой, — ответила Найли с улыбкой.

Королева Виолы — Оленор Арба, полная и, в целом, некрасивая женщина, чьими достоинствами были безупречная осанка, роскошные светлые волосы и глубокий, бархатистый голос. Королева правила уже больше двух десятилетий, отличалась осторожностью, рассудительностью и редким жизненным тонусом. Вот уж чей наследник нескоро дождётся трона.

— Я привезла нашего вина и хорошего сыра, — указала Оленор на обозы после вежливых приветствий, — пускай твои слуги выставят их на стол. Никаких возражений! — перебила она Найли, прежде чем та успела ответить. Сестре ничего не оставалось, кроме как поблагодарить гостью.

Последний монарх — Аерих Танду, до боли напоминал моего отца на молодых портретах. Все правящие дома Союза были роднёй в той или иной степени, но с Эсвусом Блуокс играл свадьбу совсем недавно. Родная сестра отца вышла замуж за отца Аериха. Старый король умер несколько месяцев назад, и его сын занял трон, не справив даже двадцатипятилетия. Рослый, широкоплечий, с квадратным подбородком и густой копной русых волос, он заставил меня отвести взгляд. Их болтовню с Найли, чуть более долгую, чем с прошлыми монархами, я не слушала.

Поприветствовав королеву Блуокса, гости обратили внимание на меня. Аерих смотрел сочувственно и любопытно, Оленор будто бы подозрительно, а выражения лица Ваула разобрать я не смогла.

Пока мы шли к шатру, установленному специально для переговоров, старик обратился ко мне покровительственно.

— Девочка, я ведь тебя ребёнком помню.

— Сочувствую, — улыбнулась ему я. Ваул посмотрел на меня непонимающе, и я охотно пояснила:

— Сочувствую, что вам пришлось общаться со мной в детстве. Я была ужасным ребёнком.

Аерих коротко рассмеялся.

— Самокритично.

Я мрачно кивнула, запоздало вспомнив указания Найли, обращаться к монархам на «ты». Я уже не вторая принцесса и не должна выражать почтения больше, чем проявляют ко мне.

Привычка, однако, взяла верх.

— А женщина, уверяю, выросла ещё более несносная.

Ваул поджал губы.

В центре шатра стоял большой круглый стол — символ равенства. Никто не во главе, никто не на задворках.

Слуги быстро добавили к стоящим закускам привезённые Оленорой яства и вышли вон. Как и охрана с советниками. На собраниях союза не присутствовало лишних. Допустимо было взять с собой наследников, как пояснила мне Найли. Их отсутствие — тревожный знак. Он означает, что монархи не хотят рисковать будущим своих стран.

Я сама не заметила, как прикрыла живот рукой. А вот Найли и Оленор внимание обратили.

— Я помню, как страдала твоя матушка, — сочувственно сказала Оленор, — мне от тошноты душица и мята помогали.

— Спасибо. Меня не тошнит, — улыбнулась я, — друидессы хорошо переносят беременность.

— Значит, тебе и в самом деле позволили? — проворчал Ваул. — А я думал, брешут.

Найли, по сути, обвинённая во лжи, поджала губы.

— Мне не «позволили», — поправила я холодно, — меня целенаправленно учили.

— Я слышал, что тебя покалечили, — слегка смущённо посмотрел на меня Аерих.

Я подняла правую руку и сжала её несколько раз.

— Да, зверь в лесу напал. Случайность. Всё, как вы видите, зажило.

— Значит, с мужем у вас всё хорошо, — резюмировал Аерих чуть грустно.

— Более чем, — улыбнулась я и добавила жёстко, — если ты надеялся, что я обрадуюсь «спасению» и поддержу идею войны с моим новым домом, то нет.

Аерих поморщился. Оленор кашлянула, привлекая внимание.

— Давайте серьёзно. Я не ради обсуждения чужих семейных отношений сюда ехала.

— Пожалуй, — улыбнулась Найли, — мне тоже хотелось бы побыстрее понять судьбу Союза Рубежа.

— Того самого, который ты фактически разрушила, впустив на свои земли нашего врага? — возмущённо дребезжал старческий голос Ваула, — не за это лил кровь твой отец.

— Мой отец сражался ради своей семьи, своих людей и своих союзников, — ответила ему Найли, — и этой же линии я продолжаю следовать.

— Ты впустила... — продолжил возмущаться Ваул, но Найли перебила его с напором.

— Я буду защищать свою семью — в том числе сестру и нерожденного племянника. Я буду защищать своих людей и потому воспользуюсь помощью союзника, готового сражаться со мной против убийц отца. Разве не права я в этом?