Онлайн книга «Поцелуй Снегурушки»
|
Прежде чем зайти в избу, где приютили Аксинью, Иван решил немного прогуляться: уж больно долго неба открытого не видел, воздухом свежим не дышал. Поведя плечами, он потянулся и не спеша побрел вдоль изб, попутно здороваясь с жителями. Люди сочувственно улыбались, оборачивались вслед, встревоженно перешептывались. А Иван ни о чем не думал, лишь жадно вбирал в себя наглое карканье ворон, мягкое поскрипывание наста, пряные ароматы скотного двора и свежевыпеченного хлеба, сена и нарубленных дров – и так неповторимы, так сладостны были эти запахи и звуки жизни! Ноги сами вынесли к простору, к озеру. Застарелой щетиной чернел из сугробов рогоз, ровная, недвижимая гладь простерлась до противоположного берега, прерываемая лишь цепочкой заячьих следов. Весело смеялись неподалеку девицы, полоща в воде холсты. И, точно по волшебству, Иван вдруг увидел и ее у проруби с коромыслом. Совестливая Аксинья, разумеется, не могла усидеть без дела, уже принявшись помогать по хозяйству тем, кто дал ей кров. Иван покатал на языке звенящее, отдающее ландышевым цветом имя, прежде чем позвать: — Синья! Девица замерла, затем опустила в прорубь второе ведро, проломив тонкий ледок, и только тогда обернулась. Иван сбежал к ней с пригорка. Взгляд Аксиньи был дружелюбный, спокойный как ни в чем не бывало, но Иван уже знал, что это притворство. И все же замялся, спросил неловко: — Ну… как тебе в наших краях? Не тоскуешь? Раньше их беседы складывались сами собой: была общая цель, общий враг, и не требовалось лишних предисловий. Даже после победы над Мораной смерть все еще дышала в затылок: пешком добраться через дикий лес, по трескучим морозам, до ближайшего селенья – лихое испытание. Но теперь они будто вернулись в изначальную точку. И вновь стояла перед ним степенная знахарка, к которой он не знал, с какой стороны подступиться. Аксинья смущенно улыбнулась: — Люб мне край твой. Люди кругом добрые: и помогут, и советом направят. Чай, не пропаду, – она потупилась, не решаясь спрашивать про ту единственную ночь, когда переступила через девичий стыд. Этот поступок остался там, вместе с жестокой битвой и глухим отчаянием, о которых никому не поведаешь. Тогда сама мысль о будущем казалась нелепой: оно сузилось до пары мгновений, в каждое из которых путникам грозила гибель. А теперь рассеялось страшное колдовство, померкло перед светом Яви опасное путешествие – и новая жизнь легла перед ними, как чистый лист, на котором что захочешь, то и запишешь. И Иван решил не ходить вокруг да около: уж раз дана вторая попытка, так и надо ценить ее, не медля. — Послушай, Синья, не могу я без тебя. С первого раза, как увидал, приглянулась ты мне… Будь моей женой! Люди нас в беде не оставят, помогут устроиться. — Выйду я за тебя, Ваня, – порозовев, промолвила та. Губы ее тронула едва сдерживаемая улыбка, и Аксинья их поджала. – Только… — Что? — Я хочу, чтобы все по правилам было. Чтобы сваха уговаривала, а девки под руки меня по деревне вели, хоть и пришлая я… Можно? — Разумеется! Другого и не будет. Я попрошу дядьку Евсея помочь, к следующему году чтобы… — Значит, так. Ну, свидимся тогда! Приходи к нам сегодня вечером пироги есть, поговорим еще. Открытая, теплая улыбка скользнула солнечным зайчиком, обогрела сердце. Лукаво оглянувшись, Аксинья вдруг украдкой поцеловала Ивана в морозную щеку и, подхватив коромысло, как ни в чем не бывало заскользила вверх по склону реки. Иван смотрел ей вслед – девушке из своих снов, вспоминал благословение родителей на свадьбу с Вербой и чувствовал, как на глаза наконец-то наворачиваются долго не шедшие слезы. |