Книга Величие. Книга 2, страница 49 – Мария Тиамат

Кулон и правда был очарователен: в каплевидной форме умещался целый пейзаж из разноцветной эмали с рассветным небом, раскидистым деревом на горном склоне и низвергающимся с высоты фонтаном. Сверкающую пену изображали бриллианты, розовый перламутр создавал нежную туманную дымку, и всё это совершенство было заключено в филигранную золотую оправу, на самом кончике которой висел белый опал.

— Невероятно, – восхитился Аурелий. – Шиа, откуда это у тебя?

— А что не так? Он что, сильно дорогой? – встревоженно завертелась эльфийка, пытаясь прочесть по лицам окружающих, что происходит.

— Да, гораздо дороже, чем ваше платье. – пояснил Пьерше. – Вы бы могли на него пробрести целый экипаж вместе с лошадью. И ещё бы осталось.

— Я… я не знала, – озадаченно протянула Шиа. – Арэйсу увидела его в одной антикварной лавке и решила сделать мне подарок. Так она мне сказала…

Все взгляды обратились на княгиню Брунгервильсс, которая недовольно скривилась.

— Да, это мой личный кулон, который мне подарили перед выходом в свет. И что с того? – процедила она.

— И ты мне ничего не сказала! – воскликнула Шиа.

— Тогда бы вы его не приняли.

— Но ведь это такое… такое… – Эльфийка не могла подобрать слов. – Разве можно…

— Я ни за что больше не надену его, – жёстко отсекла Арэйсу. И уже добавила спокойнее, по-прежнему смотря себе под ноги: – А вам идёт, так что берите и не забивайте голову.

— Правда? – Шиа бережно, обеими руками приняла от Аурелия драгоценность, рассматривая её заново. На губах замерла тёплая, детская улыбка – такая появлялась редко, и, может быть, никто, даже Аурелий, ещё не видел её. – Спасибо, я буду дорожить им.

Казалось, ещё чуть-чуть, и эльфийка растрогается до слёз.

* * *

Храм императрицы Ютр – малоизвестный для иностранцев и тем не менее один из старейших в Белой империи – располагается в восточной части столицы, тихой и претерпевшей наименьшее количество изменений за последний век. С одной стороны к нему подступают дома дворян средней руки, у которых есть средства на то, чтобы жить в черте столицы, с другой – ниже по склону – начинаются кварталы простого народа. Старые разросшиеся сады при храме служат разделителем этих двух миров и образуют с ним единый ансамбль.

Здание восходит ещё к периоду Тёмных времён, поэтому, несмотря на внушительные размеры, внешний вид его отличается скромностью: простая кирпичная кладка снаружи, гладко побеленные стены внутри и скамьи для прихожан из тёмного дерева. Когда посетитель попадает внутрь, его сперва окутывает сумрак, но постепенно глаз привыкает, различая один-единственный продолговатый холл. Требуется целых пять минут, чтобы преодолеть его из одного конца в другой. Ни росписей, ни цветных витражей нет – украшением служат сотни магических фонарей, расположенных на полу и на каменных постаментах. Их тусклое сияние дробится, растекается по мозаичному полу, делая его похожим на мерцающую водную гладь. Массивность и высота стен давят на зрителя. Ничто в этой сдержанной обстановке не отвлекает от монументального символа, возвышающегося в конце храма, – символа жизни и начала времён. Единственное широкое окно позади превращает его в чёрный, чем-то неизъяснимо пугающий силуэт. Его вид захватывает помыслы и воображение каждого, кто переступает порог храма, и направление пола и стен тоже влечёт к нему.