Книга Величие. Книга 1, страница 72 – Мария Тиамат

— Я тоже, – ответил он вполне искренне.

— А у тебя не получится задержаться и побыть у нас подольше? – встрепенулась Шиа.

Значит, она помнила? Специально пришла, не выдержав мысли о расставании?

— Нет, там, откуда я уехал, меня очень ждут.

И весь оставшийся день они провели вдвоём. Атмосфера праздника ещё не развеялась, находя отражение в гирляндах цветов, украшающих жилые фасады, красочных вывесках прилавков, в бродящих по тротуарам торговцах дешёвыми магическими кулонами, способными на самые примитивные иллюзии, и в невообразимой тесноте улиц, на которых выступающие артисты смешались со столичными обывателями, жителями провинций и любопытными путешественниками, создавая невероятную какофонию говора и музыки. Дальше, на несколько уровней выше от центра столицы, становилось уютнее, здесь безумие разгула уже не давило, позволяя прийти в себя, и веселье искрами перебегало по цветастым палаткам со сладостями и нектарами, по распахнутым настежь дверям, из которых лилась тихая мелодия живых инструментов, и по рассыпанным на тротуаре лепесткам пионов.

Но ещё выше, если продолжать подниматься по бесчисленным лесенкам и лестницам, с каждым разом становившимся всё более узкими, наступала тишина. Бархатный золотистый свет магических фонарей сменялся зелёным полумраком, который рассеивали синие и фиолетовые самодельные огоньки. Здесь дома становились приземистыми, скромными, прячась друг за другом. Чтобы понять, что это за место, приходилось долго искать взглядом невзрачную деревянную или латунную табличку. Иногда в тёмных матовых стёклах маячили тени обитателей: ремесленников, погружённых в изыскания чародеев, антикваров, цветочниц – всех тех, кому мешало пышное буйство столицы или у кого не было денег на дорогостоящее жильё. Здесь тоже текла жизнь, но, как и всё вокруг, она была однотонна и сдержанна, и приходилось присматриваться, чтобы разглядеть её бег.

Шиа и Аурелий интуитивно стремились в отдалённые кварталы, ища уединения. Лишний шум тяготил их, отвлекая друг от друга, а столичные увеселения уже не представляли интереса. Страсть, ещё невысказанная в полной мере, которая сдерживалась и укреплялась болью расставания, превратилась в диктатора, требующего внимания себе и только себе. И они бродили по навесным мостам, пробирались по пахнущим можжевельником переулкам, упирались в пыльные, поросшие акебией и клематисом тупики внутренних дворов. Пообедали в глинобитной, неожиданно полной посетителей таверне, где им подали порцию обжаренных в кляре креветок и густой тыквенный суп с хлебом. Рассматривали старые книги на распродаже у ступеней музея, гадая, кому они раньше принадлежали, заглядывали в тошнотворно пахнущие маслами и отдушками косметические лавочки, дурачились, примеряя друг другу шляпы в магазине подержанной одежды, а тощий торговец, очень отдающий мятой, воодушевлённо предлагал им все более и более диковинные варианты.

— Ты посмотри, какая странная штука, – со смехом обернулась Шиа к Аурелию, показывая причудливого покроя панаму.

— Да это фетр, отличного качества, – засуетился пожилой эльф. – Только это мужская. А вот посмотрите, есть похожая, но с кораллами, для вас.

— Нет, это ещё нечто более безумное. – Шиа отмахнулась от шляпки, расшитой сеточкой из камней. – Стоп, погодите, мужская? Дайте сюда, пожалуйста. Не сопротивляйся! – Она повернулась к отодвинувшемуся на безопасное расстояние Аурелию. – Ну давай, примерь! Ха-ха-ха, нет, подожди, не смотри. Сядь сюда и закрой глаза.