Книга Величие. Книга 1, страница 35 – Мария Тиамат

— Мне очень жаль, – тихо произнёс Аурелий.

— Ваше Величество, как думаете, за что мне было послано такое наказание? Может, моя душа и в самом деле черна, как око Бездны?

Арэйсу засмеялась, запрокидывая голову, – громко, неестественно, и Аурелий наконец понял, что, бесконечно пребывая в одиночестве, она успела переступить черту безумия. Было бы глупо полагать, что Арэйсу может вернуться и как ни в чём не бывало влиться в светскую жизнь. И вместе с тем ему захотелось ей помочь. Потому что… потому что… да она ведь была его двоюродной сестрой! Его единственная выжившая родственница, его семья. Эта мысль согрела императора. Быть может, ему постепенно удастся убедить её в искренности своих намерений.

Веселье оставило Арэйсу так же резко, как и пришло. Она вяло склонила голову, уставившись себе под ноги и явно потеряв интерес к беседе. Аурелий поставил чашку на место.

— Мне кажется, тебе стоит вернуться в столицу. Я обдумаю, как лучше это устроить. Таких заданий, какие давал тебе отец, больше не будет.

— Как пожелаете, – равнодушно пожала плечами Арэйсу. – Я буду служить любым удобным вам способом.

* * *

Ничто не длится вечно, а острые эмоции и вовсе проходят быстро, хоть и кажутся поначалу нестерпимыми. Спустя два месяца придворные были уверены, что их император оправился от удара. Призрачное северное лето к этому времени вступило в полную силу: стража нарядилась в лёгкую форму, а горожане сменили проклятия весенней грязи на стенания о солнцепёке. Среди дам пошла мода на платья с укороченной нижней юбкой и прозрачной верхней, позволяющей подчёркивать стройные ноги. Представители высшей знати принесли официальную присягу верности в Храме Первородного, и Аурелий впервые показался на широкой публике – горожане были в восторге от молодости своего императора. Вечером устроили пышный фейерверк и гуляния.

Дворец утопал в зелени. По вечерам приходилось распахивать окна, чтобы не задохнуться, и аромат цветов смешивался с запахом разгорячённой пыли. На столе появились свежие овощи и пока что привозные фрукты. В провинциях свирепствовали пожары, и губернаторы просили прислать опытных магов-заклинателей. Очень боялись засухи, надо было думать, как поддержать осенью голодающее население. В столицу из Островной империи привезли пять магических ладей, закупленных ещё по велению императора Келсия. Они частично должны были заместить извозчиков, перевозя жителей по центральным бульварам, – невиданное ранее и дорогостоящее новшество. На север, для строительства крепости, отправились первые дирижабли с учёными. Казна, как всегда, не справлялась. У Аурелия шла кругом голова от шквала дел, в которые приходилось вникать, однако все поголовно отмечали, что молодой правитель старается изо всех сил.

А между тем время растянулось и потеряло своё значение, замкнувшись в петлю. Каждый день казался тусклым, наполненным бесчисленными мелочами, смысл которых ускользал от Аурелия. Сон ночью был тяжёлым и не приносил облегчения. Громадная, необоримая усталость с самого пробуждения растекалась по жилам, точно яд, парализуя и нагоняя сонливость. Аурелий пробовал возобновить прогулки на лошади, но резвый галоп больше не оказывал на него прежнего эффекта. Император чувствовал, что слаб, что у него не хватает ни ясности ума, ни энергии, и, хоть он и сидел и день и ночь за делами, у него выходила какая-то механическая, хаотичная работа.