Книга He как у людей, страница 142 – Ребекка Хардиман

Грейс уже в истерике.

— Что, например? — с трудом выговаривает она. — Что у нее было в рюкзаке?

— Итак, по порядку. — Кевин рад. Наконец-то у них все как раньше. Кевин, маленькая лабораторная мышка, вышел в большой мир, собрал крошки историй и интересных наблюдений о разных людях и местах, где побывал, принес в свое маленькое гнездышко и теперь развлекает ими Грейс. — Банка пива, рулон туалетной бумаги, — Он уже сам ржет как ненормальный. — Да, и еще пузырек имодиума — как знать, вдруг в побеге внезапно проберет дрисня.

Грейс стонет от смеха.

Кевин наконец успокаивается.

— Но, конечно, никто не обратил на это внимания. Все решили, что она просто заговаривается.

— Ну, ей-богу… я просто не…

— Я знаю.

— Рассказывай, рассказывай.

— Где-то перед рассветом — не знаю точно, в каком порядке все это происходило, — она мило пообщалась с охранником при входе и подмешала ему в кофе снотворное. Как в кино. Спряталась в чужой комнате, запугав до полусмерти какую-то старушку-пенсионерку. Вроде как они еще раньше с ней поцапались по какому-то поводу. Я и знать не знал. Маме после этого даже запретили вьгходить в комнату отдыха.

— Ой, не могу…

— Но это я виноват. — Он отводит глаза. — Мне столько раз звонили из «Россдейла», а я даже не потрудился…

— Ты не виноват.

Но это неправда.

— Да ладно, — отмахивается он от ее великодушия, хотя оно все же слегка приглушает грызущее недовольство собой. — Да, я ведь, кажется, еще самое главное не рассказал? Лучше не спрашивай, но она там пряталась за каким-то деревом или растением, а когда охранник ее заметил, стала втирать ему про отцовскую конюшню.

— Какую конюшню?

— Вот и я о том же.

Грейс все еще вытирает слезы.

— Боже ты мой. Дайте мне еще вина.

Грейс наполняет оба бокала до краев.

— И после всех этих цирковых номеров она каким-то образом выскользнула через черный ход. Грейс усмехается:

— У них что, нет системы безопасности?

— Есть какой-то кодовый замок на двери, но, похоже паршивенький. Они там теперь ведут расследование.

— С ума сойти. Так где она сейчас? Дома? Ты был в Маргите?

— Ну конечно. Никаких следов. Но ее машины тоже нет, стало быть, уехала куда-то.

Кевин смотрит на Грейс, а та вдруг тамолкает, обхватив голову руками.

Наконец она говорит:

— Но как такое может быть? Как они могли исчезнуть обе одновременно? Совершенно невероятно.

В комнате становится ужасно тихо. Беккет просыпается, потягивается, вылизывается и укладывается на другой бок. Кевин смотрит, как секундная стрелка бежит по циферблату настенных часов: три, шесть, девять…

— Кевин?

— М-м-м?..

— Ты же не думаешь, что они…

До сих пор ему и в голову не приходило — ни на секунду, даже отдаленной мысли не мелькало, что Милли с Эйдин могут быть вместе, что эти две истории как-то связаны. Это было бы слишком дико, слишком похоже на заранее обдуманный план. Мама не посмела бы сбежать с его дочерью — она же понимает, что Кевин с Грейс будут вне себя от ярости. Даже для нее это слишком.

Однако в тот же миг, как это предположение срывается с уст его жены, Кевин понимает со всей непреложностью, как очевидную истину — вроде того, что все мы рождаемся, стареем, умираем, — что Эйдин соврала ему и что они с Милли действительно в сговоре. Конечно, так и есть. Он тупо смотрит на Грейс, пока эта идея обживается в его замороченных мозгах и опрокидывает все гипотезы этого проклятого дня.