Книга He как у людей, страница 126 – Ребекка Хардиман

— Клируотер.

— Вот в Клируотере она сейчас и есть. Привет и наилучшие пожелания!

— Ну, не знаю, — сказала Эйдин. — Это как-то чересчур. Это безумие. И у меня и так уже полно неприятностей.

— Вот именно! — Бабушка похлопала ее по рукам, словно считая, что разговор окончен. — Как раз у всех будет время остыть. И, в конце концов, что тебе терять?

* * *

Первая задача заключалась в том, чтобы отыскать ключи от бабушкиной машины, которые Эйдин обнаружила на том самом крючке, на котором им и полагалось висеть. Таким образом, Эйдин уже доказала свою незаменимость. Потом началась суматоха со сбором вещей и выковыриванием жалких остатков бабушкиных наличных из треснувших мисок, карманов штанов с начесом, кошельков, две двадцатки нашлись даже в морозильной камере. В общей сложности они насчитали около трехсот евро — плюс кредитка, которую бабушка когда-то взяла, чтобы купить в кредит пылесос.

Но сейчас, пока они едут в аэропорт, чтобы самовольно отправиться в заграничное путешествие, у Эйдин еще есть время подумать. В конце концов, одно несомненно: после такого на нее наверняка обрушится невообразимая лавина дерьма, даже если бабушка и правда согласится ее прикрыть.

«ГДЕ ТЫ ПОЗВОНИ»

Звонок от мамы, за ним второй, третий, и еще, и еще… Эйдин колеблется: если она сейчас откажется от этой авантюры, это ей все же как-то зачтется. Она бросает взгляд на папину маму: та крепко сжимает руль и глядит на дорогу. Сама Эйдин вот-вот описается от страха, а у бабушки вид совершенно бесстрашный.

Они бросают «Рено» на долгосрочной стоянке. Сколько же он теперь там простоит? Проходя через автоматические двери, бабушка выбрасывает корешок парковочного талона в корзину. Эйдин не может понять (а спрашивать не решается), что это может значить.

— Быстрее всего здесь можно проскочить на инвалидном кресле, — объявляет бабушка таким тоном, будто ей не привыкать проделывать подобный трюк.

Раздобыв кресло, Эйдин катит бабушку мимо гигантской очереди прямо к билетной кассе. Бабушка рассчитывает потратить на билеты неиспользованный кредит за свою отмененную поездку, но процедура оказывается слишком сложной, а времени у них нет. Делать нечего — она извлекает из глубин своего декольте кредитку, и красноватая кожа у нее на груди собирается в складки, словно кузнечные мехи. Им везет: они успевают купить (по астрономической цене) билеты на ближайший рейс — последний рейс во Флориду, на который уже вот-вот начнется посадка.

Эйдин везет бабушку мимо гигантских толп шумно ссорящихся, уже до смерти утомленных путешествиями семейств. С посадочными талонами в руках они становятся в VIP-очередь на досмотр, и служащий аэропорта обыскивает бабушку, а та, наслаждаясь таким вниманием, безостановочно сыплет комментариями, словно не замечая очевидного дискомфорта своего неулыбчивого совратителя. Нечего и говорить, что Эйдин при виде всего этого мучительно краснеет от неловкости.

Она уже и забыла, как часто за бабушку приходится краснеть.

И все же это… почти весело. Проходить через терминал, проверять и перепроверять на мониторах время посадки и номер выхода — не изменились ли (бабушка, с важным видом восседающая в кресле, ничего не понимает в правилах работы аэропорта), держать в руках посадочные талоны (бабушка наверняка посеяла бы их где-нибудь между справочным окошком и женским туалетом) вместе с бумажником, где лежит весь их пугающе скудный запас наличных. Даже подростку понятно, что трехсот фунтов хватит ненадолго.