Книга He как у людей, страница 124 – Ребекка Хардиман

Кевин пытается вникнуть в смысл стихов и ничего не понимает. Вроде как типичные наигранные подростковые страдания, но он с невольной грустью ощущает, как по-взрослому цинично звучат эти слова, как веет от них какой-то неотвратимой катастрофой. И тоской.

— Эйдин тоскует?

Он берет второй листок.

У Кевина слегка кружится голова: его дочь, его странноватая, умная, упрямая Эйдин пишет, или, по крайней мере, пытается писать, и у нее получается.

Она жаждет истины, как в свое время жаждал он. В приливе чувств он не сразу замечает какое-то шевеление в комнате. Перед ним стоит девушка в мятой школьной форме. Ее темные волнистые волосы с ядовито-розовыми, как тянучка, прядями обрамляют острое лицо, сплошь усыпанное веснушками.

Девушка словно не замечает Кевина, хотя подходит совсем близко, к соседней кровати. Кевин сует листы с шокирующими откровениями обратно в блокнот и убирает.

Он притворно покашливает.

— Я ищу Эйдин Гогарти. Ты ее не видела, случай-но?

Девушка встряхивает крашеными прядями и выдвигает ящик под кроватью.

— Ты ее подруга?

Молчание. Наконец она говорит:

— Вроде того, — и начинает скидывать кучу блузок друг на друга с каким-то тоскливым безразличием. — А вы ее отец?

— Да, и мне очень нужно ее найти. Иначе ей мало не покажется, она и так уже влипла.

Девушка пожимает плечами.

— А тебе разве не нужно сейчас быть На уроках?

Девушка не отвечает, и Кевин отворачивается. Надо бы вернуться к поискам, но он в полном тупике: он ведь и так уже обошел все доступные для учениц закоулки Миллбернской школы.

Несмотря на ледяное молчание юной леди, воспитание требует попрощаться с ней; Она пристально разглядывает себя в зеркало, привинченное к дверце тумбочки с внутренней стороны, и мажет под глазами какой-то липкой гадостью телесного цвета из тюбика. Кевин замечает в верхнем углу зеркала наклейку: радужные мыльные пузыри складываются в буквы «БРИДЖ».

— Бриджид Кроу?

Она недоуменно кивает и бросает в сумку неснолыво баночек с компактной пудрой и блеском для губ.

— Ага… — творил Кевин, вглядываясь в ее лицо пристальнее: теперь ему кажется, что веснушки придают этому лицу вызывающий вид. — Ты и сама влипла.

Бриджид презрительно фыркает.

На экране телефона всплывает сообщение от Мика, и Кевин механически читает:

«Мама клянется, что видела сегодня утром, как твоя мама проехала на велосипеде мимо дома! Совсем свихнулась».

Тут же приходит второе сообщение:

«В смысле моя мама свихнулась. Вечером по пивку?»

Кевин убирает телефон в карман.

— Ты, кажется, куда-то собираешься?

— Да, в новую собачью дыру.

Хоть она и старается говорить пренебрежительно, но голос у нее вздрагивает, и Кевин начинает понимать, что привлекло его дочь в этой девушке. Что там у нее за история? Ее имя довольно часто звучало в доме, когда Эйдин в первый раз приехала на выходные, но теперь Кевин не может припомнить ни одной детали, кроме того, что у отца какая-то гламурная профессия.

— Тебя что, исключили?

— Нет.

Значит, соображает Кевин, и его дочери это, вероятно, не грозит. Пока.