Книга Магия найденных вещей, страница 71 – Мэдди Доусон

Я ей рассказывала обо всех своих проблемах. Обо всех. Я задавала вопросы, которые не смогла бы задать больше никому. Стоит ли мне учить физику и математику, если я хочу стать писателем? Как лучше красить глаза: рисовать стрелки только по верхнему веку или по нижнему тоже? Надо ли злиться на Хендрикса за то, что он проболтался Билли Дэвиду, что я в него влюблена? Что надо сделать, чтобы подружиться с самыми популярными, но жутко вредными девчонками в школе? Как часто надо брить ноги? Стоит ли мне самой подбирать себе бюстгальтеры, потому что те, что покупала мне Мэгги, были просто кошмарными?

Ее советы всегда были весьма неожиданными:

— Да, учи физику и математику. Никогда не знаешь, что тебе пригодится в писательской жизни. Подводка для глаз: везде где захочешь! Как ты себя ощущаешь внутри, так и делай снаружи. Не надо ни на кого злиться. Может быть, Билли Дэвиду нужно знать, что ты в него влюблена; такое знание иной раз меняет всю жизнь. Самые популярные девочки в школе… Да кому они нужны? Если они тебя обижают, просто не обращай на них внимания. Пусть они знают, что не могут тебя задеть. Бритье ног: варварский ритуал, навязанный женщинам патриархатом. Бюстгальтеры: то же самое. Но если тебе вдруг захочется красивое кружевное белье, а Мэгги не купит его для тебя, тогда, конечно, купи сама.

Она говорила, что мир всегда подает нам знаки. Сообщения от Вселенной. Надо просто внимательно смотреть вокруг.

Она рассказывала о своей юности. В средней и старшей школе она каждое утро выпрямляла волосы, хотела стать балериной, концертирующей пианисткой и ведьмой. В девятом классе ее выбрали королевой школьного бала при равном количестве голосов, и она победила во втором туре, но оставила себе только ленту, а корону отдала своей сопернице, потому что ей было все равно, а той, другой девочке, – нет. Теперь мама жалела, что не отдала и ленту тоже. До встречи с моим отцом у нее было одиннадцать парней.

У нее была такая интересная жизнь, а у меня… у меня не было почти ничего. Дом на ферме, в принципе добрая, но строгая мачеха, вечно хмурый отец и брат, с которым невозможно поговорить о чем-то по-настоящему важном. Кроме того, у меня были только домашние задания, хорошие оценки и работа в школьной газете.

— Нет, нет, нет, – твердила мне мама. – Прекращай эти упаднические разговоры. Ты еще в самом начале пути. Ты сама создаешь собственную реальность, и те слова, которые ты говоришь, та история, которую ты выдумываешь для себя и сама в нее веришь, – все это и формирует твою дальнейшую жизнь. Именно так все и сложится, как ты себе представляешь. Поэтому, Фронси, тебе нужно наполнить сердце любовью к себе. Это первое и самое важное, что надо сделать. Все должно строиться на любви, в том числе – и к себе.

— Хорошо, – отвечала я.

Иногда она разговаривала со мной, когда была на работе, в своей галерее, и ей приходилось прерывать беседу, чтобы обслужить покупателей. Она всегда потешалась над этими людьми, которые приезжают в Вудсток из Нью-Йорка, чтобы поглазеть на хиппи и купить какие-нибудь картины, подходящие по цвету к диванам у них в гостиной. Однажды я услышала, как она накричала на покупательницу и выгнала ее из галереи, потому что та попросила нарисовать такую же картину, но в оранжевых тонах.