Книга Магия найденных вещей, страница 157 – Мэдди Доусон

— Это ты так считаешь, но ты можешь и ошибаться.

— Вряд ли я ошибаюсь. И еще я сейчас вспомнила, как однажды тебе позвонила, потому что Вселенная велела тебе передать, чтобы ты не делала того, что собираешься сделать. И мне что-то подсказывает, что брак с этим парнем – это именно то, чего делать не надо.

— У меня для тебя тоже есть новость. Вселенная не дает никаких указаний. Это все лишь у тебя в голове.

К моему изумлению, она смеется.

— Ладно, пусть будет по-твоему. У тебя есть свои представления, и я не хочу с тобой спорить. Моя задача отныне и впредь – просто тебя любить. И не пытаться убеждать в чем бы то ни было.

— В общем, свадьба будет в июне. И Мэгги скоро приедет ко мне помогать выбирать свадебное платье.

Ну вот. Я ей сообщила.

— Какая прелесть! И в чем же пойдет под венец будущая миссис Джад Ковач? В белых кружевах шантильи?

— Будущая миссис Фронси Линнель-Ковач будет отчаянно бороться за то, чтобы не идти под венец в чем-то, что напоминает реликт из тысяча девятьсот сороковых, так что нет. Кружева отменяются.

— Вот моя девочка! – Она на миг умолкает, а потом говорит таким будничным тоном, что до меня даже не сразу доходит смысл сказанного: – Я, кстати, сама собираюсь в Нью-Йорк. Меня пригласили провести несколько семинаров в Новой школе. В феврале.

— Э-э-э… – не знаю, что ответить.

— И я буду рада с тобой повидаться.

Почти полжизни я не видела маму воочию. И почему-то теперь, глядя на Мистера Свонки, орошающего очередной кустик уже в сотый раз за сегодняшнюю прогулку, я не могу сдержать слез.

Я действительно не понимаю почему. Это наверняка как-то связано с той девочкой, которой я была когда-то. С девочкой, сидевшей на открытой веранде дома в Вудстоке и ослепленной любовью, которая исходила от самого ее сердца. И теперь, после стольких лет ожесточения против нее, мне вдруг отчаянно хочется увидеть ее снова. И в то же время мне боязно. И в каком-то совсем странном смысле эти слезы – не только по ней, но и по Адаму. Он говорил, что, если бы ему пришлось выбирать чью-то сторону, он бы выступил за Тенадж. Потому что он верил в любовь. И был убежден, что я не верю.

Меня часто тянет ему позвонить, но я гоню эту мысль прочь. Я не уверена, что он будет рад моему звонку. Но мне так хочется ему рассказать, что я забросила свою книгу и за все это время не написала ни строчки и что он, возможно, был прав, мне давно пора отпустить эту историю, потому что она меня держит на месте, не давая идти вперед. Мне так хочется ему рассказать, что иногда я просыпаюсь посреди ночи, смотрю на Джада, спящего рядом со мной, и мне хочется выскочить из постели, сесть за стол и писать совершенно другую историю. О женщине, которой нужно волшебство в ее жизни. Я чувствую, что ей, этой женщине, есть что сказать. Я бы поблагодарила Адама за то, что он подал мне эту идею. И больше не стала бы ничего говорить. Только «спасибо».

В следующий понедельник, в обеденный перерыв, я звоню Лейле – моей подруге, которая работает в отделе фантастики. Разумеется, истинную причину звонка я скрываю и задаю совершенно нейтральные вопросы типа:

— Ну и как там справляется ваш новый сотрудник?

Она отвечает, что он совершенно прекрасный. Три женщины в их отделе вроде как даже в него влюблены. Но он пришел на рождественскую вечеринку с какой-то сногсшибательной юной красоткой и разбил всем сердца.