Книга Руководство для одиноких сердец, страница 18 – Мэдди Доусон

— Не пугай меня так. У меня чуть сердечный приступ не случился.

Немного помолчав, я сказала:

— Но признай, что Мик Джаггер был самым лучшим из битлов.

Он развернулся на сиденье и воззрился на меня, пока я не заржала так, что почти не могла вести машину.

Что я могу сказать? Следующие несколько недель стали для меня чуть ли не курсом реабилитации — мы с этим веселым, неунывающим человеком разъезжали по домам, внимали запахам чужой стряпни, болтали с людьми об их жизни, заглядывали в их шкафы и за занавески в душевых, а затем ели мороженое и смеялись в машине. Картеру нравился каждый дом, который мы смотрели, но он не выражал желания купить ни один из них. Меня это устраивало — оформлять документы дело хлопотное, а я слишком устала. Он шутил и любезничал с пожилыми людьми, переезжающими во Флориду; обсуждал яхты, подростков, погоду. В одной душной, битком набитой квартире у молодой матери на руках все время плакал младенец, и, пока я разговаривала с ней, Картер осторожно взял у нее ребенка и стал петь ему «Макарену». Малютка заснул, возможно из чувства самосохранения, но все же это была победа. Мы с женщиной удивленно уставились на него.

— Я упустила момент, когда «Макарена» стала колыбельной песней, — сказала я позже в машине.

Картер пожал плечами:

— Младенцы такие же, как и мы, — им нравится, когда их удивляют.

Однажды мы ехали мимо пристани, и я поинтересовалась:

— Так у тебя есть яхта?

— Нет.

— Правда? Ты занимаешься обеспечением яхт всем необходимым, а своей не обзавелся?

— Именно. Если ты освежишь в памяти мои данные, то вспомнишь, что я только что развелся и у меня двое детей, которых скоро надо будет отдавать в колледж. Так что яхты у меня нет.

— Ясно. — Через мгновение я добавила: — Собственно, я в таком же положении: продаю дома, но своего не имею.

— Ах, Попкинс, — заявил он, немного помолчав, — у нас обоих все впереди!

День за днем мы смотрели коттеджи и квартиры, а потом я отвозила его домой — он всегда возвращался до того, как дети приходили из школы. Однажды утром он вышел вместе с Тайлером, поразительно похожим на отца: это был высокий красивый юноша с длинными волосами и в клетчатой рубашке, но без куртки (похоже, никто из Сэнборнов не нуждался в зимней одежде). В руках он нес гитару, а на плече — рюкзак. Картер представил нас друг другу и спросил, не можем ли мы забросить Тайлера в городскую библиотеку.

— Конечно, — согласилась я. — Привет, Тайлер, я уже встречалась с твоей сестрой. Очень приятно познакомиться теперь и с тобой.

Молодой человек прыгнул на заднее сиденье и резко, как на пружине, подался к переднему.

— Мне тоже, — сказал он. — Надеюсь, вы найдете отцу хорошее жилье.

— Мы работаем над этим, — ответила я. — У тебя есть какие-то пожелания?

— У меня? Ну да. Я бы хотел музыкальную студию, где можно записывать песни, и чтобы моя комната находилась подальше от комнаты сестры, а то придется слушать, как она треплется по телефону. И еще, может быть, хорошую акустическую систему в гостиной, чтобы смотреть фильмы…

— Разумеется, — перебил его Картер, — это все есть в нашем списке. Правда, Нина?

— Да, сразу после плиты «Дженн Эйр», — подтвердила я.

— Хотя я не понимаю, зачем спрашивать твое мнение, — продолжил Картер, — если в конце лета ты все равно уедешь.