Книга Руководство для одиноких сердец, страница 15 – Мэдди Доусон

На мгновение я предположила, что моя мать пришла к ним сразу после меня и осведомлялась обо мне. Это было бы судьбоносное совпадение, о котором мы станем рассказывать людям до конца наших дней. После стольких лет разлуки мы с ней в один и тот же день пришли в приют, чтобы найти друг друга. Можете вы себе такое представить?

— Я сегодня задержалась и решила взглянуть на ваше личное дело. Оказалось, у вас есть сестра, — проговорила монахиня.

Сердце у меня так и подпрыгнуло.

— С-сестра?

— Так свидетельствуют документы. Младшая.

— Подождите. Вам разрешено сообщать мне об этом?

— Да. Закон, защищающий анонимность родителей, не распространяется на сведения о братьях и сестрах. По всей видимости — и это весьма необычно, — ваша мать отдала на удочерение двоих детей. И похоже, ваша сестра живет поблизости. Желаете ли вы, чтобы я связалась с ней и предложила познакомиться с вами?

У меня перехватило горло, но мне удалось сказать «да», прежде чем я поперхнулась и закашлялась так сильно, что пришлось дать отбой. Последним, что я услышала в трубке, было:

— Разумеется, нет никакой уверенности, но, если она согласится, я вам позвоню.

Мелани принесла мне стакан воды.

— У меня есть сестра, — ошеломленно произнесла я. — Сестра. Представляешь? У меня есть сестра. То есть стопроцентная кровная родственница. Нет, не могу поверить.

— Да ты что! — воскликнула Мелани. — Это правда? Потрясающе!

— Но что это за мать, которая отказывается от двух детей? Что с ней случилось? Как она решилась на такое?

— Спросишь у нее, когда познакомишься. Этот вопрос поможет завязать разговор.

— Сотрудница приюта свяжется с моей сестрой и узнает, хочет ли она встретиться со мной. — Я потрясла головой, словно это могло стряхнуть наваждение. — Ну надо же! Сестра!

Мелани озабоченно смотрела на меня.

— Это прекрасная новость, — медленно произнесла она.

— Не сомневаюсь, что моя сестра замечательная. Я это чувствую. Я знаю о ее существовании уже три минуты, а у меня нет по отношению к ней сестринской ревности.

— Это хорошо характеризует тебя, а не ее, — заметила подруга.

— Нет, ее. Даже аура у нее чудесная. Уверена, мы похожи! У меня никогда не было кровных родственников! Помнишь, как мы проходили в школе ДНК и я пришла домой и рыдала в подушку? Потому что моя ДНК была сама по себе, и я не знала, от кого она происходит.

Мелани снова бросила на меня беспокойный взгляд.

— Только не ожидай, пожалуйста, от этой встречи слишком многого, — сказала она.

Это были самые жестокие слова, которые она мне когда-либо говорила, поэтому я поцеловала ее в обе щеки и понеслась как на крыльях в маленькую грустную квартиру моей мамы, где в поисках фотографии разобрала все кухонные ящики и гардероб в маминой спальне. Снимок нигде не обнаружился. Скорее всего, он был на чердаке. Я уперлась взглядом в дверь чердака, но не нашла в себе сил подняться туда. Эта задача требовала душевного равновесия, а оно у меня полностью отсутствовало.

* * *

Итак, Картер Сэнборн любил яхты. Они не сходили у него с языка. Несмотря на зиму, он носил мокасины на светлой подошве на босу ногу и тонкую ветровку цвета морской волны, и я подозревала, что длинные брюки он надел только потому, что на улице была минусовая температура.

Он пришел к открытию «Домашнего очага», принес кофе, улыбался и разговаривал слишком оживленно для раннего утра. Казалось, они с Мелани договорились, что я буду возить его по району показывать дома. Видимо, вчера я продемонстрировала Мелани, что мне пока нельзя доверять работать с другими покупателями, хотя в эти зимние дни они все равно не баловали наш крошечный офис своим посещением. Наше маленькое агентство не могло похвастаться наплывом клиентов и ютилось в переулочке в Брэнхейвене, зеленом пригороде Нью-Эшбери. Как правило, наш бизнес начинал набирать обороты только весной, когда появлялись посетители, желающие получить сведения о городе: о хороших школах, причалах для яхт, зеленых зонах и разнообразных типах жилищ — от домов в колониальном стиле и кондоминиумов до бунгало и прибрежных коттеджей.