Книга Руководство для одиноких сердец, страница 125 – Мэдди Доусон

— А… Ну… — Завхоз провел руками по седым волосам, словно мы были мошкарой, висевшей над его лбом, и надо было срочно избавиться от нас. Он смертельно устал от этого разговора.

Пришло время пустить в ход тяжелую артиллерию. Я сделала глубокий вдох и очень размеренно произнесла:

— Вы и представить себе не можете, каково это — не иметь понятия, кто ты есть на самом деле. Пожалуйста. Вы — наша единственная надежда. Я не хочу заставлять нашу мать страдать. Я понимаю, что она была подростком, и, наверное, все, что на нее навалилось, потрясло ее и до смерти напугало. Но нам надо знать, с чего началась наша жизнь. Вам трудно вообразить, что чувствуешь, когда ничего не знаешь о своих родителях.

— Я не могу…

— Подождите. Это потому, что вы — наш отец, да?! — выпалила Линди, и Барнс сделался мертвенно бледным.

— Нет! Нет. Я не ваш отец. Теперь уходите.

— Но вы ведь знали его, — напирала я. — Это он хотел, чтобы нас отдали в приют? Это была его инициатива?

— Что тогда случилось? — вторила мне Линди. — Они были самыми невезучими подростками на Земле или не знали про презервативы? Или они хотели пожениться? Что произошло?

— А если не вы наш отец, то куда же он делся? Он был рядом, когда Лулу пела на сцене? — вопрошала я. — Почему они расстались?

— Они были детьми. Времена были другие. Простите, но мне действительно надо вернуться к работе. — Барнс поднялся с табуретки с таким усилием, словно с тех пор, как сел на нее, постарел на пять лет. — Черт бы побрал всю эту историю, — услышала я его бормотание.

«Мать не принимала наркотики, — записала Индиго. — Завхоз не отец. По крайней мере, так говорит».

— Назовите хотя бы его имя. — Я сама удивилась тому, каким повелительным тоном это произнесла. Не похоже на меня. Потом Линди подошла и закрыла дверь в кладовку. Если хотите знать, это был угрожающий жест, но, может быть, именно поэтому она так и поступила. Мы обе — Линди со сложенными на груди руками и я — стояли и смотрели на Барнса.

— Пожалуйста, — уже гораздо мягче попросила я. — Просто скажите имя. И больше ничего. Это все, о чем мы вас просим.

Завхоз закрыл глаза и молчал так долго, что я решила, он никогда уже не заговорит. Но потом выдавил из себя:

— Вашим отцом был Тилтон О’Мэлли. Он умер. Это трагедия, ужасная трагедия.

Мы все замолчали. Индиго ахнула:

— Тилтон О’Мэлли!

И хотя я никогда не собиралась искать своего отца, никогда не представляла его себе, но, узнав, что так и не найду его, почувствовала приступ душевной боли.

— Мне жаль, — добавил Эй-Джей Барнс.

Я чувствовала наше дыхание в этой дурацкой тесной кладовке.

«Тилтон О’Мэлли, — записала Индиго. — Умер трагической смертью».

— Может быть, в городе остался кто-то из его родных, — прочистив горло, сказала Линди. — Будет нетрудно найти кого-то с такой фамилией.

— Ладно, — тяжело произнес Барнс. — Его мать все еще живет здесь. Я иногда помогаю ей по хозяйству, поскольку больше у нее никого нет. Честно говоря, она весьма неприятная дама. Я ухаживаю за ее лужайкой, сгребаю снег, ставлю и снимаю москитные сетки, всякое такое. — Перечисляя, он, казалось, размышлял над тем, что действительно хочет сказать. — Не знаю, надо ли вам ее навещать. Может быть, и стоит. Только будьте деликатны. Поберегите ее чувства.