Книга Руководство для одиноких сердец, страница 124 – Мэдди Доусон

Я протянула руку, и мужчина пожал ее крепче, чем можно было ожидать.

— Эй-Джей Барнс. Я здесь завхоз, если вы еще не поняли.

— Приятная школа, — вежливо произнесла Линди.

— Итак, мистер Барнс, мы бы хотели узнать, что тогда случилось, — подступила я к нему с расспросами. — Нам необходимо выяснить, при каких обстоятельствах мы родились, кто наш отец и куда он подевался. Мы знаем, что они оба были подростками, но только и всего. Нам ничего не известно об их семьях. Просто хотим узнать о своем происхождении.

— Дорогуша, я полагаю, это ваша мать должна вам обо всем рассказать, а не я. Извините, но мне нечем вас утешить.

Повисло молчание. Я испугалась, что он сейчас проводит нас к выходу, и начала бессвязно мямлить, как нас удочерили разные семьи на побережье, но мы ходили в одну школу и только недавно обнаружили, что мы сестры.

— Мы даже имя нашей матери узнали всего несколько месяцев назад. Потом выяснили, что она была рок-звездой, солисткой в «Лулу и детях звезд».

Барнс тяжело опустился на табуретку, вытирая лоб.

— Я не… не знал, что она стала певицей. Мы дружили только здесь, в старшей школе. Но, как я уже говорил, мне нечего вам рассказать.

— Мы готовы к тому, что это грустная история, — вставила Индиго. — Так что не бойтесь расстроить нас.

Я увидела, как она записала в блокноте: «Фигурант не поддерживал связь с матерью в годы ее музыкальной карьеры».

— Да, — подтвердила я. — Нам помогут любые сведения.

— Итак, — по-деловому начала Индиго, держа наготове ручку, — вы были близкими друзьями…

— Да, можно так сказать. Мы вместе… тусовались, как говорят подростки. — Он отвел взгляд и провел пальцем по пыльной поверхности звукового пульта. — Но это было очень давно.

Линди ткнула меня в бок и одними губами произнесла:

— О господи. Это, должно быть, наш отец.

Я покачала головой.

— Какой она была? — поинтересовалась я. — Может быть, расскажете нам?

— Она была… красивая. Вы на нее немного похожи, девочки. Веселая и… с надломом. Все ее любили.

— Я хочу спросить, — сказала Линди. — Она сидела на наркотиках?

Барнс переменился в лице:

— Нет! Ничего подобного. Она была… умная. Хорошая девочка.

Хорошая девочка. Никаких наркотиков. Умная.

Я выразительно взглянула на Линди. Вот видишь? Я же говорила.

Внезапно Барнс очнулся от воспоминаний. Возможно, вопрос о наркотиках вернул его к действительности, потому что он сказал:

— Ну что ж, девушки, рад был с вами познакомиться, но я уже поменял лампочку и должен работать дальше. Дело давнее, и, честно говоря, подробностей я не помню. Однако счастлив, что вы…

— Но нам нужна ваша помощь, — сказала Линди. — У нас так много вопросов. Уделите нам, пожалуйста, еще немного времени. Буквально любая деталь может нам помочь. Вы знаете, где наш отец?

Он смутился еще больше и покачал головой:

— Вам надо поговорить со своей матерью. Вы знаете ее имя, а значит, сумеете выяснить, где она живет. Потому что только она может просветить вас насчет того, что вы хотите знать.

— Мистер Барнс, — не сдавалась я, — буду честна с вами. Я написала ей письмо, и она мне позвонила. Мы поговорили один раз, коротко. Она ничего мне не объяснила. Сказала, что перенесла очень много горя. А потом пообещала встретиться с нами, но в назначенное время не пришла. Вы не знаете, что она имела в виду — очень много горя?