Книга Свет твоих глаз, страница 22 – Мира Айрон

Умывшись, муж сел на табурет в кухне, молча глядя на то, как Люда делает салат. Из комнаты выскочила Юлька, держащая в руке длинный леденец в прозрачном шуршащем фантике.

— Папа, смотри, у меня "карандаш"! Разноцветный! Бабушка приходила, принесла мне.

Эти леденцы так и назывались: карандаши, и продавались в магазинах местного пивзавода. Завод, несмотря на название, выпускал не только пиво, но и газированную воду, квас, пряники и сладости.

— Карандаш? — усмехнулся Анатолий. — По карандашам и леденцам я не специалист. Это к маме, она в карандашах и леденцах хорошо разбирается.

Люда подняла взгляд от разделочной доски и посмотрела в мрачное лицо мужа. Посмотрев, поняла: Анатолий обо всём знает. Уже кто-то доложил. Что ж, запираться смысла нет. Она бы и сама поговорила с мужем, но Миша просил её не делать этого в одиночку, всё надеялся решить сам.

— Расскажи нам, Людмила, какой у Мишки Мельникова карандаш? Как тебе, понравился?

— Толя, прекрати, — тихо ответила Люда. — Не при ребёнке.

— Не при ребёнке? — взвыл Анатолий, вскочил и, схватив косу Люды, начал наматывать на руку. — А ты вспоминала о ребёнке-то, когда с комсоргом кувыркалась?

— Мамаааа! — завопила Юлька, с ужасом глядя на отца.

Длинный леденец выскользнул из рук дочки и упал на пол. Юлька зарыдала. Люда, словно очнувшись, рванулась, что было сил, несмотря на адскую боль, и с размаху зарядила Анатолию пяткой по колену.

Охнув, муж ослабил хватку, и Люда, вырвавшись, оттолкнула его. Анатолий, держась за колено, с размаху сел обратно на табурет.

— Если хоть пальцем коснёшься меня или Юльки, я тебя посажу! — тихо, но яростно сказала Люда, не отрываясь, глядя в небольшие серые глаза мужа. — Даже не сомневайся!

Людмила посмотрела на дочь:

— Юля, в комнату иди. Не бойся, папа ничего нам не сделает. Иди.

Подобрав "карандаш", Юлька, продолжая плакать, вышла из кухни.

— Думаешь, Мишка твой защищать тебя кинется? — усмехнулся Анатолий, потирая колено. — Силу почувствовала? Дура и есть дура. Как я раньше не понял тебя, не разглядел? Нужна ты ему сто лет! Он своё получил, и таких идиоток у него ещё сотня будет, особенно, когда он в большое начальство выбьется. Малахольный он и трусоватый. Соглашатель и слюнтяй. А ты можешь дальше слушать его байки, развесив уши.

— Я не собираюсь ничего тебе доказывать, Толя, — сняв косынку и фартук, Люда устало села на другой табурет.

— А ты чего расселась? — недобро сверкнул глазами Анатолий. — Манатки свои собирай и уматывай из моего дома. И отродье своё забирай.

— Толя, ты совсем рехнулся? — прошептала Люда. — О собственном ребёнке такое!

— А я теперь не уверен, что мой ребёнок-то, — пожал плечами Анатолий. — Юлька на меня совсем не похожа, полностью в твою родову пошла. Откуда я знаю? Может, ты и раньше валандалась с кем? В тихом омуте, как выяснилось, черти водятся. Ты же не человек, а позор. Всех опозорила, никого не пожалела, — меня, родителей своих, мою мать. Только и разговоров везде о вас с Мишкой. Знаменитости вы теперь!

— Ну раз так, то это ты сам сказал, — встала Людмила. — Не дочь тебе Юля? Моя только? Вот и отлично. Только потом, на старости лет, не надо становиться сентиментальным и заливать всем, каким хорошим отцом ты был. А мы справимся. На развод сама подам, можешь не беспокоиться.