Книга Жестокие чувства, страница 58 – Агата Лав

— Тебе будет удобнее в том конце, – вдруг произносит Роман и ловит мою ладонь, чтобы указать направление. – Можешь заказать напитки, завтрак.

— А ты не голоден?

— Я подойду после.

В его голосе появляется сталь, и я понимаю, что отвлекаю его от важных дел. Поэтому меня и хотят увести подальше.

Я прохожу мимо мягких кресел кремового цвета, но выбираю такое место, чтобы видеть, что происходит в салоне. В этот момент самолет медленно, как большая хищная птица, начинает разворот. Но почти все пассажиры еще остаются на ногах. Только помощник и еще один ассистент опустились в кресла, как я.

И Лебедев. Он молча устраивается, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, и я снова чувствую, как в груди все сжимается. Он ведет себя как босс. Как хозяин положения.

— Я без оружия, – отзывается Барковский, но это не останавливает охранника.

Тот вцепляется в его плечо и рывком тянет вниз. Барковский явно принимает решение не сопротивляться, он падает на колени и даже успевает усмехнуться. После чего приподнимает руки на уровень своей груди и смотрит совершенно спокойным и холодным взглядом на охранника, который теперь возвышается над ним.

— Я по-прежнему без оружия, – бросает он.

— Без этого никак? – ледяным тоном изрекает Третьяков.

Лебедев никак не реагирует, и обыск продолжается. И Барковского, и Германа тщательно и бесцеремонно проверяют. Пока это продолжается, стюард подходит к Лебедеву и наполняет его бокал, после чего идет ко мне, чтобы принять заказ. Я не могу похвастаться его выдержкой, парень обращает ровно ноль внимания на то, что происходит вокруг, словно успел повидать на частных рейсах вещи и похуже.

— Могу предложить английский завтрак, – произносит он, замечая мое замешательство.

— Да, хорошо.

— Что будете пить?

— Пить?

— Апельсиновый фреш? – он снова приходит на помощь.

Я киваю.

— Я в курсе, что у тебя неприятности, Герман, – доносится уверенный голос Лебедева. – Большие неприятности. На тебя недавно совершили покушение.

— В нашем бизнесе это не редкость, – отзывается Третьяков.

Он не выдерживает и силой отталкивает от себя охранника, после чего опускается в кресло напротив Лебедева.

— Не редкость, – соглашается тот. – Но тебе сейчас очень нужны деньги. Новые связи для защиты.

— Может, поэтому я сотрудничаю с тобой? – усмехается Герман.

— Может, поэтому ты хочешь кинуть меня? Забрать всю долю.

Я вижу, как Герман неприятно скалится. Это не обещает ничего хорошего.

— Ты параноик, – выдыхает Третьяков и проводит пальцем черту по столу между собой и Лебедевым. – Все шло по плану. Бабушка прилетел с данными для перевода, как мы и договаривались. С моей стороны все готово.

— Я не верю тебе, Герман, – отрезает Лебедев. – И я достану из тебя правду.

— Как? Силой? После такого с тобой никто не будет иметь дело.

— Будет. Я не первый день в бизнесе и знаю его правила. Когда я получу доказательства, что был прав, а ты оказался предателем, ко мне ни у кого не будет вопросов.

— А еще меня называют безумцем, – Третьяков смеется, но в этом звуке нет ни грамма веселья, так звенит металл и сгущается чистый тестостерон. – Тогда если решился начинать, доводи до конца. Второго шанса я не…

Ему не дают договорить.

Один из охранников вдруг делает шаг вперед и обхватывает Германа за шею. Жестоким отточенным захватом, как будто это было сотни раз отрепетировано. Всего секунда, и сильные руки сжимаются на горле.