Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 84 – Татьяна Никольская

Мобильник на рабочем столе вибрирует так, что едва не сбрасывает на пол стопку накладных от наших перевозчиков. Я отрываю взгляд от монитора, где висит бесконечная таблица по логистике — у нас завал с поставками к концу года, — и тянусь к экрану.

На дисплее высвечивается сообщение от Лизы:

«Макс! Срочно! Они помирились! Они с твоим отцом вчера гуляли в парке, решили остаться друзьями, и моя мама только что разрешила готовиться к свадьбе. Всё, войны больше нет! Заедешь за мной после занятий? В два часа освобожусь.»

Я перечитываю текст дважды. Внутри как будто пружина лопается, которая держала меня в напряжении последние недели. Да ладно? Неужели эти двое упрямцев наконец-то включили мозг и выключили свою гордость?

«Подъеду к двум к универу», — строчу я в ответ, понимая, что ждать ещё шесть часов.

Пытаюсь вникнуть в цифры отчётов, но, видимо, сегодня уже не получится сконцентрироваться. Думать могу лишь о том, что моя Лизка, моя любимая и девочка наконец-то станет моей законной женой. От этих мыслей внутри разгорается огонь восторга. Представляю, что чувствует сейчас она, если даже у меня — мужчины — такая реакция.

Вымучили нас родители, что тут скажешь! Даже мы пару раз с Лизухой чуть не поссорились из-за них. Но, слава богу, мы — не они. Ума, всё-таки, побольше. Это ж надо было тридцать лет себя мучить из-за банального недоразумения?

На всякий случай надо удостовериться у Забродина, правда ли, что всё благополучно разрешилось.

Тыкаю вызов, который ещё три недели назад поставил в быстрый набор. После Лизы, наверное, его номер стал самым набираемым в этом месяце.

— Алексей Владимирович? Добрый день! Не заняты?

— Для тебя всегда свободен, Макс, — как всегда дружелюбно отвечает Забродин. — Надеюсь, очередной этап военных действий не наступил?

— Сам на это надеюсь, — отвечаю я. — Как раз хотел узнать, как там мой отец себя чувствует после свидания с Ириной Александровной. Знаете что-нибудь? Мне-то он не расскажет, я даже звонить не стал. Лиза написала, что они поговорили и решили остаться друзьями.

Слышу раскатистый хохот в трубке.

— Друзьями, значит? Ты меня развеселил, Максим. С каких это пор твой отец научился «дружить» с женщинами?

— Так вот и я задумался, как это выглядит, — усмехаюсь я. — А он ничего вам не рассказывал?

— Пока нет, Макс. Но в нём точно поселилось счастье. Вчера вечером я ему звонил, голос довольный, но какой-то растерянный. Скорее всего, строит планы захвата своей бывшей, чтобы сделать её настоящей, — Забродин смеётся.

— Будем надеяться, что так и случится. Лизка написала, что её мама согласилась обсудить детали свадьбы. Хоть бы дожить до обсуждения без их ссор, — с надеждой произношу я.

— О, это прогресс. Всё будет хорошо, не переживай. Они всё выяснили в погребе, сами признали, что были дураками. Так что назад дороги нет. И вообще, с вас причитается! Мы с Татьяной были катализаторами этого перемирия. Так что лучшие места на свадьбе — наши.

— Самой собой, Алексей Владимирович. Это даже не обсуждается!

Мы прощаемся, и я чувствую, как настроение у меня поднимается.

После часа я выезжаю с работы и направляюсь к университету, где учится Лизка.

На улице прохладно, сыро, ветер швыряет в лобовое стекло машины редкие капли, но сейчас мне кажется, что на дворе май. Я кручу руль, объезжая вечные пробки, и ловлю себя на том, что улыбаюсь.