Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 65 – Татьяна Никольская

Я тупо смотрю на потемневший экран телефона и понимаю, что не в состоянии сделать этот выбор.

В итоге я просто кладу мобильный обратно на полированную поверхность стола и замираю, глупо выжидая, как будто она возьмет и сама наберёт меня. Что экран вот-вот вспыхнет, на нем высветится ее имя, и я услышу в трубке: «Сергей, привет, это Ирина. Давай встретимся, нам надо поговорить».

Да не позвонит она никогда, я же прекрасно это знаю. Мы ведь с ней из одного теста слеплены — оба одинаково гордые, упрямые до невозможности и совершенно не умеющие первыми признавать свои ошибки.

Но я отчетливо понимаю и другое. Даже если я переступлю через себя и наберу её прямо сейчас, на моё предложение о встрече она со стопроцентной вероятностью ответит ледяным отказом. Просто потому, что она точно так же до ужаса боится новой боли и очередного разочарования. Потому что она тоже так и не научилась признавать свои чувства. Как и я.

Я снова перевожу взгляд на окно и с тоской думаю о том, что драгоценное время безжалостно утекает сквозь пальцы, а я все топчусь на одном и том же месте. Пятьдесят пять лет. Большая часть жизни осталась позади. А я до сих пор, как сопливый мальчишка, не научился вслух говорить о том, что у меня в душе. До сих пор предпочитаю трусливо прятаться за удобной маской циничного, гордого и всемогущего мужчины, у которого все под контролем.

А на самом деле я ведь обычный трус. Жалкий трус, который до паники боится набрать номер любимой женщины. Человек, которому оказалось намного проще целых тридцать лет ненавидеть её, чем один-единственный раз прийти и прямо спросить: «Ирина, кто был тот мужчина, с которым ты обнималась?».

Боже, ну какой же я идиот.

И именно в этот момент, посреди всей этой ментальной каши, мне в голову приходит одна мысль — абсолютно гениальная и потрясающе простая в своем исполнении.

Мы гуляем с Лизой вокруг озера, держась за руки. Сейчас я чувствую себя совершенно счастливым, несмотря на драмы, которые устраивают наши родители, на их бесконечную войну. Пока ее ладонь в моей руке, мне всё равно.

Сегодня она нереально красивая: светлые пряди волос лезут ей в лицо, ветер путает их, а она смеется, пытаясь поймать волосы свободной рукой. Мы болтаем о всякой ерунде — обсуждаем вчерашний фильм, ее лекции, мои завалы в офисе. Мы сознательно обходим тему несовместимости наших родителей. Это время принадлежит нам двоим.

Идиллическую картину нарушает вибрация в кармане. Достаю мобильный, бросаю взгляд на дисплей и невольно вздыхаю — отец.

— Да, пап, привет, — отвечаю я, ловя вопросительный взгляд Лизы. Она приподнимает бровь, замедляя шаг.

— Максим, ты где сейчас? — спрашивает отец каким-то необычным тоном, без привычной строгости.

— В парке, с Лизой гуляем, — я напрягаюсь. — Что-то случилось?

— Случилось, — отец вздыхает. — Слушай, я тут подумал… Я ведь толком так и не познакомился с твоей невестой. В прошлый раз все вышло как-то… не по плану.

Я усмехаюсь. «Не по плану» — это мягко сказано.

— Ну, это легко исправить, — отзываюсь я, косясь на притихшую Лизу. — Мы как раз свободны. Если ты у себя, можем заехать на полчаса.

— Нет, — говорит он слишком быстро, как будто боится, что я не дослушаю и приеду. — Дома не надо. Давай по-другому.