Книга Милость богов, страница 98 – Джеймс С. А. Кори

В сводчатой высоте плавали прозрачные медузы, перемигиваясь, как зловещие светляки. Несколько черных крабообразных особей просеменили мимо высокого, тяжеловесного существа: Джессин не помнила, чтобы хоть раз встречала такого. Его тело покрывали зеленоватые хитиновые пластины. Ей было противно видеть всех их.

Рикар смотрел неподвижно и сосредоточенно, как охотничья собака. За пятнадцать шагов от них в потоке перемещавшихся тел возник островок неподвижности. Десять круглых обезьяньих глаз нацелились на нишу. Пятеро мелких убийц, покрытых чем-то средним между мехом и перьями. У Джессин сдавило горло. Пьющие ночью, как назвал их Дафид. Джессин такое самоназвание казалось довольно бессмысленным. Но откуда им знать, как обходятся эти черные коробочки, переводящие чириканье, щелчки и бульканье в человеческую речь, с идиомами и метафорами?

— Как я понимаю, это они? – угрожающе ровным голосом спросил Рикар.

Ее не хватило на ответ, лишь на кивок, который он увидел. Кампар вышел вперед, обойдя ее, заслонив собой от угрозы. Вот какими должны быть люди. Стоять друг за друга. Смыкать ряды перед лицом врага. Она почувствовала, как к глазам подступают слезы, и прокляла себя за то, что гнев заставляет ее плакать. Ей хотелось вложить свою ненависть в крик. Ринуться на злобных мартышек. А не реветь, как разбившая коленку девчонка.

— Ну и ладно, – сказал Кампар. – Мы ждали, что они вернутся. И вот. Ничего удивительного.

Рикар придвинулся к Джессин, скрывшись за внушительной спиной Кампара; в побелевшем кулаке – самодельный ломик. Им всем страшно, сказала она себе. Нечего проклинать себя и стыдиться. Но она все равно проклинала и стыдилась.

Там, в пятнадцати шагах от них, одна из пяти пернатых обезьянок провела растопыренными тонкими пальчиками по лицу и что-то зачирикала, обращаясь к остальным. Джессин ничего толком не расслышала, а если бы расслышала, не поняла бы смысла. И все-таки она была уверена, что это слова. Потом обезьянка повернулась к ним и оскалила зубы – будь она человеком, Джессин назвала бы это ухмылкой.

В ее страхе что-то изменилось. Изменение было глубоким, фундаментальным, как перелом кости. Вся ненависть к себе куда-то ушла. Образ Иринны еще причинял боль, но теперь уже не казнил, а подхлестывал. Не кара, а приказ. Душевные ножи, которыми она резала себя всегда, насколько хватало памяти, стали оружием, требовавшим чужой крови.

— Что… Джессин! – Рикар хотел схватить ее за плечо, но промахнулся. – Что ты делаешь?

— Хочу кое-что сказать им, – ответила она, шагая между инопланетянами. Услышала позади себя вырвавшееся у Кампара ругательство. Перед ней возник – в облачке мускуса – зеленый искрящийся олень или подобие оленя, а когда он прошел мимо, маленькие мерзавцы стали ближе. Их непомерно большие глаза расширились еще больше, они шарахнулись, заскакали с места на место, будто подумывали удрать. Один протянул к ней руку и оскалил зубки. Джессин ухмыльнулась в ответ. «У меня больше!»

Оказалось, что за плечом у нее стоит Рикар. В его правой руке был лом, в левой – зазубренный прозрачный обломок. Кусок ящика с ягодами-образцами. Рикар держал его, как держат нож. Пернатые мартышки застрекотали и бросились наутек.

— Шустрые какие, – заметил Рикар.

Джессин пожала плечами: