Книга Вера стада, страница 50 – Джеймс С. А. Кори

— Пистолет, – сказала она. – Мы называем это пистолетом.

Черное создание направило оружие на стену пещеры. Раздался треск разряда, в стене образовалась выбоина размером с большой палец Джессин. Из нее вырвался фонтанчик пыли.

— Угроза, – сухо проговорила она. – Мы называем это угрозой.

Черное создание вернулось на прежнее место у стены, снова свернулось и застыло в полной неподвижности. Джессин даже не пыталась внушить себе, что оно отключилось. Теперь, разобравшись, что это такое, она видела, что голова – или шлем, или как это лучше назвать – настроена на слежение за пещерой. Часовой или тюремщик. Ничего нового. Она отошла к дальней стене, чтобы не преграждать никому путь, и села. Прежние страхи и паника ушли, а теперь из Джессин вытекала и боевая ярость, после которой оставалось бессилие. Ну и пускай. Она многие годы провела, будучи без сил. Научилась заставлять себя работать над сложными задачами, когда все тело взывает об отдыхе.

Мужчина с женщиной проводили среди детей что-то вроде переклички. А может, вели урок или творили молитву – без контекста не поймешь. Как ни удивительно, контекста хватало. Начиная с падения Анджиина Джессин приучала себя толковать поступки существ, с которыми у нее было меньше общего, чем с гороховым ростком. Она до сих пор не знала, в каком цветовом диапазоне видят карриксы, насколько чувствительно их обоняние – если они вообще используют хеморецепторы. Их природа и облик оставались черным ящиком с единственной надписью: «Не справишься – умрешь».

А теперь она в плену у людей. Если те улыбаются, она понимает, что это значит. Общих слов нет, но можно переговариваться жестами. Наблюдая за ними, она в целом понимает, чем они заняты. В сравнении с пьющими ночью, рак-хундами или карриксами эти люди были для нее ясны, как внятная предупредительная табличка.

Да, они пережили ужасное сражение. Да, очень может быть, что они убьют пособницу своего врага. Да, она пленница этого Черного, так же как раньше была пленницей Третьего Садовника. А все же здесь – ее родичи и враги ее врагов. Тревога была ей знакома. Джессин жила с ней, сколько помнила себя. А вот надежда на будущее была ей внове.

Если бессмертный враг карриксов – это люди, если империи противостоят ей подобные, значит может найтись место, куда она скроется. Безопасное место, где не просыпаешься в ожидании смерти или работы до самой ночи, работы на тех, кто готов ее убить.

Или их все же найдут, или Третий Садовник отправится на поиски своей заблудшей овцы. Этот недоделанный Черный на вид не выстоит даже против одного воина-каррикса, а тем более – против всей охраны кораблей. А чтобы убить всех этих детишек вместе с круглолицей женщиной и вооруженным мужчиной, хватит одного рак-хунда.

Или Черный решит, что от нее нет проку, и прикончит ее, не дав времени придумать, как спасти их всех от исчезновения в пучине войны. Чтобы не выдать их всех, придется уйти. Надо уходить, пока они ее не убили. А ей как никогда в жизни хотелось остаться.

Девочка с короткими светлыми кудряшками отделилась от своих и направилась к ней. В руках она держала большой лист с кучкой чего-то похожего на вареные зерна. Джессин улыбалась, не меняя позы. «Можно подойти, я не опасна». Черный не двигался, но все видел. Она легко догадывалась, что с ней станется, пригрози она кому-нибудь из детей.