Книга Вера стада, страница 138 – Джеймс С. А. Кори

Повисшая тишина была насыщена смыслами.

— Выходит, я умру.

Она кивнула:

— Мне надо кем-нибудь быть. Почему бы не тобой? Я должна была заложить цисту в кого-нибудь из покидавших мир-дворец.

Предполагалось, что ее слова прозвучат загадочно, но этого не случилось. Ему было известно, что такое циста, что такое рой, чем была Илси и чем она станет. Логика сновидения подсказала: ты как будто вспоминаешь то, что знал и забыл. Короткий укол страха, а потом волна чего-то похожего на экстаз. Они лежали, обнаженные, в постели. Они любили друг друга.

— Это твоя работа?

— Возбуждение твоих центров удовольствия? Да, моя.

Он засмеялся:

— Ты очень добра, но это необязательно. Не стоит.

— Хорошо.

Илси выдала кривую улыбку, и они снова оказались в кафе; закатное небо покраснело, наливаясь лиловым.

— Это… ну, то, что мы делаем, – заговорил Рикар, беря со стола чашку и отхлебывая кофе. Превосходно. Отлично сварен. Он одобрительно причмокнул губами. – Это во вред карриксам?

— Да.

Он на минуту замер, вспоминая, как по планете распространялся призрачный свет, стиравший города и жизни. Как черный дым не до конца скрыл оплавленные руины. А когда вспомнил он, вспомнила и она.

То, что было и не было Илси, взяло его за руку. Он ощутил ее жалость как свою, пожал представление о ее пальцах и выпустил их.

— Все смертны, – сказал Рикар. – Но не всякая смерть идет в счет. Я буду рад, уходя, подложить свинью этим засранцам.

— А все-таки мне жаль.

Он отмахнулся от ее слов. Здание Дома ученых позади них было пустым, холодным и темным. Праздник давно закончился. Закат приобрел цвет крови.

— Ты не могла бы сделать мне подарок? – спросил он. – Ну, то есть раз уж это сон.

Она улыбнулась, и он поднес сигарету к губам. Вкус дыма, горящий кончик и даже чуть слышное потрескивание горящей бумаги – совершенная иллюзия. Он выдохнул голубоватое облачко.

— Черт побери, как же мне этого не хватало, – сказал он. И затем: – Давай уже к делу, а?

Циста в эвакуационной капсуле стала перестраиваться, изменяя тело носителя. Все, что рой узнал со времени успешной высадки на Анджиине, будучи перемещенным в цисту внутри Рикара, воззвало на пятидесяти перекрывающихся частотах к своим союзникам и создателям. Энергия, которой потребовал этот призыв, разрушила сложные молекулы тела Рикара Доматина, превратив его в живой костер.

Пятьдесят секунд спустя эвакуационная капсула, непоправимо поврежденная выбросом тепла и давлением кровяного пара, взорвалась, но на ее борту уже не было никого, кто мог бы это заметить.

* * *

Сурур из когорты Тлассена, регулятор-библиотекарь Совран, простерся перед единственной истинной повелительницей. Чувство, никогда не вызывавшее и не способное вызвать ничего, кроме благоговения, омыло его тело и разум, когда Совран подтянула под себя массивные брюшные ноги. Ее кормящие руки, толстые, как боевые конечности солдата, поднесли к клюву миски с сиррином и белым амаском. Она расколола клювом скорлупу сирринов и слизнула брызги широким, толстым языком кроваво-красного цвета.

Он сообщил большую часть информации, поступившую в течение последнего цикла, отфильтрованную и уплотненную многочасовым сном и бодрствованием. Седьмой исследовательский корпус овладел шестнадцатью населенными планетами, бессмертный враг не смог их защитить. Второй корпус памяти досрочно заканчивает работы в системах Нин и Сориллай. Чингов охватила эпидемия, поражавшая каждого третьего и убивавшая каждого десятого, и хранитель-библиотекарь выбраковал эту долю, чтобы предотвратить заражение других животных. Все это не заслуживало ни похвалы, ни осуждения. Случившееся случилось, о чем Сурур и имел честь доложить.