Онлайн книга «Вера стада»
|
Это ужасно, но за ужасом стоит что-то еще. Что-то… радостное, мощное. Трепет, для которого нет слов. Вернувшись к зеркалу, он видит в смотрящей на него женщине себя. Ее лицо – лицо роя. В общих чертах похоже на лицо Илси, но с изменениями, и дело не в форме и не в цвете. Рой трогает свою щеку и ощущает кончиками пальцев гладкую кожу. Ощущает кости черепа. Тяжесть языка на нёбе. С цветом лица проще всего, и он меняет цвет лица – сперва светлее, потом темнее. Возвратить черты Джеллита теперь невозможно. Рой игнорирует плотные магнитные импульсы – невидимые сгустки информации, идущие через комнату. Он игнорирует пустоту и голод незагруженного желудка. Он меняет цвет глаз на светло-карий. На голубой. На зеленый. На серый. На темно-карий, почти черный. Испытывая что-то вроде головокружения, рой начинает изменять кости и мягкие ткани, вылепливая себя, словно он сделан из воска, отыскивая свой настоящий облик. Настоящего себя. Часть пятая. Виды жизни Песня Ке полетела к Аш-Абб в дождевые джунгли, где старые деревья отправили своих детей со всеми семенами, птицами и животными на спину великой птице. И песня Ке полетела к Аш-Абб в пустыню, где селяне собрали древние знания о поисках тайных родников и преподанную ветром мудрость и вместе с животными и малыми тварями своей земли отправили их на спину великой птице. И песня Ке полетела к Аш-Абб на побережье величайшего из океанов, где рыбаки подняли свои лодки и неводы и перенесли всю полноту улова на спину великой птице. Во все уголки занедужившего мира прилетала Аш-Абб, собирая людей и животных, растения и грибы – все, что осталось здорового, – у себя на спине. И песня Ке полетела к Аш-Абб в дом его отца, но отец не вышел, потому что ему было видение будущего, и он заболел от горя. Его звали трижды, но он не захотел выйти. И вот отец Ке остался, где был, и не вступил в новые земли. Когда все, кто хотел, пришли, песня Ке полетела к Аш-Абб на небо и за небо. И так люди пришли на Анджиин. 28 — Работай эффективнее. Без перерывов на отдых, – сказал Ваудаи. Кампар накрыл лоб ладонью, в который раз машинально пытаясь утереть пот сквозь оболочку. — А что, мы спешим? Ваудаи помедлил с ответом, но совсем недолго. — Да, мы спешим. Вражеские корабли приближаются к нам. У мяса на палочках ужасная память. Гхати выключил горелку и нагнулся, разглядывая плоды своих трудов. — Не слушай его, Ваудаи. Он шутит. — О, – сказал Ваудаи и продолжил: – С чувством юмора у мяса на палочках не лучше. Вам повезло, что из вас получаются дельные придатки. Вражеский корабль выглядел еще жутче теперь, когда они были на нем единственными живыми существами. В лучах рабочих фонарей, которыми они освещали бронированную дверь, коридор стал еще темнее. Даже идти по нему было страшно – появлялось зловещее чувство, что на месте десятков живых теперь оказались только двое людей и инопланетник. Тишину на корабле создавали вакуум и черные переводчики в ушах Кампара. Казалось, они попали в дом с привидениями. — Пробил. – Гхати указал на дырочку шириной с большой палец – все, к чему привели их усилия. – Вижу насквозь. Значит, эта дверь толщиной с Кампара. И такая же непробиваемая, если не хуже. |