Книга Вера стада, страница 104 – Джеймс С. А. Кори

— О-о, возглавлять работу над проектом? Вы хотите, чтобы я руководил исследованиями? Правил и повелевал?

— А почему бы и нет?

— Да, – с полуулыбкой ответил седой, – почему бы и нет?

* * *

С карриксами не воюют. Карриксы сами – война. Порабощение. Они не мыслят существования вне конфликта. До появления бессмертного врага шла война. Когда бессмертный умрет, будет идти война. Но бессмертный не умирает. Война не кончается. Мы навеки в ее пасти.

Дафид снова передвинул символы, сбился в написании и начал заново: «Сколько здесь мягких лотарков?»

Мы есть на всех планетах, к которым приспособлены наши тела. Мы помогаем карриксам удерживать более половины их миров и колоний. Но если они сочтут нужным нас убить, мы умрем. Мечта о восстании – только мечта. Те, кто владеет нами, настолько привычны к насилию, что, услышав одно слово, могут убить всех и назавтра об этом забыть. Глубокий лотарк стережет это слово, это окончание, и ждет.

Дафид опять передвинул символы.

«Что вам известно о Совран?»

Вот что я знаю: есть лишь одна Совран.

* * *

Комната Ууи Томос не отличалась от других, но старуха сумела придать ей своеобразие. Глядя на сплетенное из узелков покрывало, Дафид вспомнил старую детскую сказку о выловленной в морских глубинах волшебной рыбе. Воздух пропитался сладкими благовониями, на одной из стен была роспись: мускулистый мужчина, длиннобородый и лысый, борется с тигром. Над ними парила увенчанная сияющим треугольником женщина, от нее расходились лучи света.

— Нравится? – спросила Ууя Томос. – Работа Фердана Беллена. В прежние времена у меня была его картина – обошлась в полугодовое жалованье. Я решила сделать подарок себе, когда впервые подала в отставку. Она была вот такой… – Ууя изобразила пальцами квадратик размером в пол-ладони. – А это досталось мне за то, что я месяц следила за его питанием.

— Красиво.

— Он сказал, что счастлив снова работать для неравнодушного человека. – С этими словами Ууя Томос поднялась из-за стола, уступив место Дафиду. Он сел, а она встала перед стенописью, скрестив руки на груди. – Видите ли, такое часто бывает с рядовыми работниками. Человек отдает делу всю жизнь, а оно оказывается ненужным. Честно говоря, я удивляюсь, что самоубийств не так уж много.

— Еще не вечер, – буркнул Дафид, чем насмешил ее. – Где вы берете благовония?

— Среди подмастерьев Тоннера есть бывшая жрица Реграна. Она соорудила себе алтарь из лабораторных отходов. На мой вкус, слишком дерзко, но таков замысел. Это делает его искусством. Что привело вас ко мне? Я пропустила вызов?

— Мне нужно устроить поминки по Тоннеру. Прощальную церемонию. И я хочу, чтобы вы помогли мне составить речь.

Она повернулась к нему спиной, точно собиралась шагнуть из комнаты в картину. Воплощенный образ века скепсиса, столь же прекрасный и ужасающий, как богиня на стене.

— Чего вы надеетесь этим достичь?

— Разве желания почтить память старого друга мало?

— Только не для вас. Не в вашем положении. Фрейс и в прежние времена был чертовски выразительным типом. Люди ощущают потерю. Она напоминает им о других потерях.

— Все связано друг с другом.

— Еще как связано. Однако вы пришли просить меня о помощи. Какой именно?

Дафид заложил ногу на ногу и сплел пальцы на колене. У этой женщины был настоящий талант – рядом с ней он чувствовал себя маленьким и незащищенным.