Книга Корица, вино и немного желания, страница 90 – Элис Рид

Позже он рассказал: коробку принесла пожилая женщина из соседней деревни, благодарная за прошлогодний праздник. Она купила бутылки в начале месяца и не читала городской газеты. Помощник увидел знакомую этикетку, попробовал глоток холодного вина, не почувствовал ничего необычного и решил, что выбрасывать подарок невежливо.

Три разумных на вид обстоятельства сложились в бедствие: старая покупка, холодная проба, желание не обидеть. Ни один двойной контроль не учитывал подарок без накладной.

К восьми вечера зал наполнился тёплым паром.

Я почувствовала корицу, когда мэр Белл поднялся на сцену и объявил, что распускает городской совет немедленно. У фонтана супруги Картеры снова начали делить лавку. Один студент полез на конструкцию с фонарями, решив, что всегда мечтал увидеть площадь сверху.

Сначала я подумала, что запах идёт от обычной выпечки. Потом увидела знакомую последовательность: люди ускорялись. Не просто двигались быстрее — переставали замечать встречное движение. Женщина с ребёнком рванула к выходу, потому что решила немедленно уехать к матери. Двое торговцев одновременно полезли на прилавок, желая объявить о партнёрстве и разводе. Музыкант бросил смычок и полез в карман за письмом, которое хранил десять лет.

Я подняла бокал чистого вина, понюхала, поставила обратно. Запах был в воздухе.

— Котёл, — сказала я Тому.

Он уже бежал.

Элиза и Адриан открыли медицинский пункт. Нив поднялась к вентиляционным окнам. Том побежал к котлу и перекрыл подогрев.

Я добралась до семьи Картеров. Мистер Картер держал связку ключей, сын тянул за ремешок, госпожа Картер кричала обоим, что уедет одна. Если вмешаться в содержание спора, я стала бы ещё одним человеком, решающим их будущее.

— Руки на прилавок, — сказала я.

Они не услышали.

Я взяла поднос с пирожными и смахнула их на чистую скатерть. Металл ударил о камень. Трое повернулись.

— Ключи положите сюда. Обсуждать будете после десяти минут на холоде.

Госпожа Картер узнала меня первой. В её лице мелькнул стыд, затем злость.

— Вы это сделали.

— Да. Поэтому сейчас делайте только то, что не повредит вам до следующего разговора.

Она вырвала ключи у мужа и бросила на поднос. Не простила. Но действие остановила.

У фонарной конструкции студент забрался уже выше второго яруса. Пожарный подтащил лестницу, однако парень отбивался от рук и кричал, что всю жизнь живёт незаметно. Внизу собиралась толпа — именно та публика, которой он хотел.

— Не смотрите вверх! — крикнула я людям. — Освободите круг.

Зрители медлили. Я повернулась к знакомому торговцу тканями, назвала по имени и попросила помочь отвести детей. Один конкретный человек подчинился; за ним сдвинулись остальные. Без аудитории студент перестал карабкаться, но висел слишком высоко, чтобы спуститься сам.

Нив, уже на верхней галерее, перебросила пожарному верёвку. Она не предсказала опасность и не спасла парня магией. Просто увидела короткий путь.

— Всем выйти из зала! — кричал распорядитель.

Никто не слушал. Обычное предупреждение проигрывало сотням срочных желаний.

К тому же выход был один, а желаний — сотни. Люди толкали друг друга, кто-то упал у дверей. Если продолжить кричать «выйти», давка стала бы опаснее пара.

Я забралась на край сцены и увидела площадь как репетиционный зал: группы, задачи, препятствия. У правого выхода поток стоял из-за опрокинутого лотка. Слева люди не знали, что боковая дверь открыта. В центре мэр держал микрофон и всё ещё объяснял, почему розы важнее бюджета.