Книга Живи и дай поесть, страница 50 – Моргана Бест

Я быстро отперла дверь и вошла. Обычный мотельный номер: вполне приличный, но ничем не примечательный. На кровати лежало цветастое покрывало, которое, наверное, стирали уже тысячу раз; на полу – вытертый бежевый ковёр, а к комоду был прикручен маленький телевизор. Ванная хотя бы оказалась чистой, пусть затирка между плитками и пожелтела.

Сполоснув лицо, я вернулась на главную улицу и прошлась туда-сюда, заглядывая в витрины магазинов. Одни уже закрылись, другие готовились закрыться. Я миновала пекарню, магазин прессы, аптеку и несколько бутиков одежды.

Увидев антикварный магазин, я невольно вздрогнула. Неприметное кирпичное здание, над дверью – латунные буквы. И всё же я его узнала: когда искала улики в комнате Тима, я видела фотографию этого магазина в чём-то вроде альбома с вырезками. Когда-то магазин принадлежал Тиму Хиггинсу.

При виде магазина сердце забилось быстрее. Вот оно. Именно здесь Тим работал до переезда в Литл-Таттерфорд. Какие бы тайны он ни скрывал, что бы ни привело его к смерти – всё могло быть связано с этим местом.

Я потянула за ручку, но дверь была заперта, а в витрине висела табличка «Закрыто». Я решила вернуться завтра утром, сразу после открытия. Сегодня я больше ничего не могла сделать.

Отойдя от антикварного магазина, я нашла симпатичное кафе и заказала еду навынос: куриную пармиджану с запечёнными овощами, порцию чесночного хлеба, а на десерт – кусок лимонного тарта с меренгой. Когда мне отдали контейнеры, пахло божественно. Сквозь прозрачную крышку куриная пармиджана выглядела безупречно: золотистая курица в панировке под расплавленным сыром и густым томатным соусом. Разноцветные овощи аппетитно поблёскивали, а от чесночного хлеба шёл невероятный аромат.

Я отнесла еду в номер и поужинала, сидя на кровати. Всё оказалось восхитительным – именно такая еда и нужна после тяжёлого дня. Лимонный тарт с меренгой стал идеальным сладким завершением: кисловатая начинка под воздушной шапкой меренги. Я наслаждалась каждым кусочком.

Я встала под едва тёплый душ, надеясь смыть напряжение этого дня. Напор был ужасный, а вода из лейки то и дело шла рывками, но лучше так, чем никак.

Я легла, устроилась на бугристом матрасе как можно удобнее и попыталась уснуть. Сон не шёл. Я снова и снова перебирала в уме всё, что знала о Тиме Хиггинсе, отравленном кофе и пропавшей записке. Стоило закрыть глаза, как я видела разочарованное лицо Блейка или, что ещё хуже, пустую банку из-под кофе на кухонной столешнице.

Я махнула рукой на сон и снова попробовала включить Netflix. К моей радости, на этот раз всё заработало. Я смотрела до тех пор, пока наконец не задремала уже после полуночи, а телевизор всё ещё мерцал в полутьме.

На следующее утро я проснулась разбитой и не сразу поняла, где нахожусь. Из сна меня вырвал хлопок автомобильной дверцы снаружи. Я быстро оделась и направилась к главной улице. Утренний воздух был свежим и прохладным, улица постепенно оживала. Кое-кто из владельцев уже отпирал магазины, подметал тротуары и поправлял товары в витринах.

Судя по часам в витрине, антикварный магазин открылся шесть минут назад. Я толкнула дверь; над головой звякнул маленький латунный колокольчик. Из-за прилавка в глубине магазина вышла женщина.

— Здравствуйте, – сказала она с вполне искренней улыбкой. – Нам бы не помешал дождь!