Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 331 – Тахира Мафи

Я не понимаю, почему никто не шевелится, почему они продолжают стоять на месте, почему никто из гражданских не пытается убежать, спастись, и только потом до меня доходит, меня осеняет: бежать или сопротивляться тут бесполезно. Это не вариант. Они обречены. У них даже нет оружия. Никакого.

Зато у меня есть.

У меня есть пистолет.

Даже два.

Наступает подходящий момент, вот где мы должны проявить себя, вот где нам суждено сражаться, нам троим, троим постаревшим детям, чтобы спасти двадцать шесть человек. Спасти или погибнуть самим вместе с ними. Мой взгляд прикован к девчушке чуть постарше Джеймса, она широко раскрыла глаза от ужаса, она так напугана, штанишки спереди у нее уже намокли. И все это рвет меня на части, все это просто убивает меня, свободной рукой я уже тянусь к пистолету и говорю Кенджи, что я готова к бою.

Я вижу, что тот же солдат начинает прицеливаться уже во вторую жертву, и в тот же момент Кенджи отпускает нас.

Мы выхватываем из кобуры свои три пистолета, и мне кажется, что я слышу свист пуль даже еще до того, как они вылетают в воздух. Одна из них красной меткой попадает в шею солдата, хотя я не знаю, моя ли это пуля или нет.

Впрочем, сейчас это уже не так важно.

Мы должны справиться еще с пятью солдатами, и они теперь хорошо видят нас.

Мы бежим.

Мы уклоняемся от пуль, посланных нам вслед, и я вижу, как Адам падает на землю. Я вижу, что он продолжает стрелять, хотя не могу определить цель. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь отыскать Кенджи, но он исчез, и это меня радует. Еще три солдата падают замертво. Адам пользуется замешательством противника и укладывает наповал еще одного. Я стреляю в пятого со спины.

Я не знаю, убила я его или нет.

Мы кричим и просим гражданских следовать за нами, мы отводим их назад в жилые кварталы, время от времени крича на них и напоминая, чтобы они пригибались почаще и не попадались на глаза солдатам оздоровленцев. Мы говорим, что подмога скоро прибудет, а пока что мы делаем все возможное. Они тянутся к нам, хотят потрогать нас, поблагодарить от души и пожать нам руки, но у нас на это все нет времени. Мы должны переместить их в более или менее безопасное место и двигаться дальше, туда, где сейчас происходит основное сражение.

Я никак не могу забыть того мужчину, которого нам так и не удалось спасти. У меня не выходит из головы этот человек под номером двадцать семь.

Я не хочу, чтобы такое когда-либо повторилось на моих глазах.

Мы пробегаем милю за милей к своей цели, теперь уже ни от кого не прячась и не имея никакого определенного плана. Мы до сих пор не разговариваем друг с другом. Мы не стали обсуждать то, что успели сделать, или то, что нам еще предстоит. Мы знаем только то, что нам надо бежать вперед.

Мы следуем за Кенджи.

Он находит путь, петляя по вымершим жилым кварталам, и мы понимаем, что тут произошло что-то страшное. Нигде не видно признаков жизни. Маленькие металлические коробки, которые служат жильем для гражданских, полностью разрушены, но мы понятия не имеем, находились ли в них люди в момент невиданной катастрофы.

Кенджи напоминает нам о том, чтобы мы держали ухо востро и смотрели в оба.

Мы углубляемся в самый центр контролируемой территории, того куска земли, который предназначен для обитания гражданского населения. Наконец до нас доносится топот ног и шум машин.