Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 330 – Тахира Мафи

— Как ты думаешь, что здесь происходит? – спрашиваю я.

Он не сразу решает ответить мне.

— Они собирают гражданских в группы, – говорит он через несколько секунд. – Потом их будут убивать.

— И эта женщина…

— Да. – Я слышу, как он прокашливается. – Да. И ее тоже расстреляют, как и всех тех, кто, по их мнению, начинает протестовать против их режима или хоть каким-то образом связан с мятежниками. Они теперь убивают не только самых рьяных подстрекателей, – вносит ясность Кенджи. – Казнят и членов их семей, и друзей тоже. Так легче всего держать народ в повиновении. В результате те, кто остается в живых, как правило, предельно напуганы.

Мне приходится несколько раз сглотнуть, потому что тошнота подступает уже к самому горлу.

— Мы должны каким-то образом выручить их, – говорит Адам. – Может быть, нам удастся уничтожить солдат.

— Не исключено, только, ребята, в этом случае мне придется отпустить вас, верно? Я уже теряю силу, энергия убывает с удвоенной скоростью. И вы станете видимыми. Вы превратитесь в прекрасные мишени.

— Но у нас не остается выбора, так ведь? – спрашиваю я.

— Можно попробовать снять их снайперским методом, – предлагает Кенджи. – Совсем не обязательно вступать с ними в открытый бой. Такой вариант никто не запрещает. – Он замолкает, но тут же добавляет: – Джульетта, тебе раньше не приходилось оказываться в подобной ситуации. Пойми, я с радостью приму твое решение оставаться вне линии огня. Не все смогут выдержать то зрелище, которое очень скоро откроется нам, если мы все же решим следовать за этими солдатами. И я тебя не стану в этом винить. Тут нет ничего постыдного, пойми.

Я чувствую привкус металла во рту, но все же нагло вру ему:

— Со мной все будет в полном порядке.

Он выжидает всего пару секунд, потом говорит:

— Просто… ну хорошо… в таком случае прошу тебя, не бойся использовать свои способности, чтобы защищаться. Я понимаю, что тебе не нравится причинять людям боль и так далее, но эти ребята сюда тоже не прогуляться вышли. Уж они-то обязательно воспользуются своим шансом убить тебя.

Я киваю, хотя при этом знаю, что он этого все равно не увидит.

— Хорошо, – говорю я. – Да, я все понимаю.

Но при этом я чувствую, что начинаю паниковать.

— Пошли, – шепчу я.

Я не чувствую своих ног.

Двадцать семь человек выстроили в шеренгу. Они стоят бок о бок посреди большого пустого поля. Здесь мужчины, женщины и дети, все самого разного возраста. Большие и маленькие, высокие и низкие. Они стоят перед отделением из шести вооруженных солдат, готовящихся казнить их всех. Дождь не перестает лить. Он как будто стал злее и жестче. Вода обрушивается на нас сверху, отчаянно колотит всех и вся своими слезами, твердыми, как мои кости. Ветер – тот вообще, похоже, сошел с ума.

Солдаты еще что-то обсуждают. А именно как лучше убить несчастных. Как избавиться от двадцати семи пар глаз, уставившихся вперед. Кто-то тихо плачет, кто-то трясется от горя и ужаса, остальные держатся стоически, без страха глядя в лицо смерти.

Один из солдат стреляет.

Первый мужчина в шеренге оседает на землю, и мне кажется, будто кто-то хлестнул мне по спине кнутом. Самые разные эмоции пробегают по мне с огромной скоростью, и я боюсь сейчас лишиться чувств. Я цепляюсь за сознание с животным отчаянием, я пытаюсь сглотнуть слезы, заставить их убраться прочь с глаз, я пытаюсь не обращать внимания на боль, разрывающую меня изнутри пополам.